Цитаты из книги Sõbrad, armukesed, šokolaad

Глянув на стопки рукописей, Изабелла даже вздрогнула. Иногда, подумалось ей, чувство вины можно измерить количественно. Запойный пьяница измеряет его выпитыми литрами, обжора – лишними сантиметрами в талии, редактор – высотой груды рукописей, ждущих его внимания. В данный момент на моей совести чуть не полметра вины.

Если бы, готовясь войти в этот мир, мы могли выбирать себе национальность, искус родиться итальянцем был бы велик.

Помня, что всякий, с кем ты имеешь дело, может уйти в небытие в любой момент, мы будем хоть чуть добрее друг к другу.

Как непохожа эта история на то, что рассказывала жена. Но откуда же взяться единству мнений у супругов, чей брак заканчивается болезненным разводом? Оба переиначивают прошлое на свой манер, часто даже не сознавая, что делают. И оба верят в истинность своих рассказов.

Да, мир полон тягот и несправедливости, но в нём есть и светлые точки - островки света, разгоняющие тьму.

Знать, что пора перейти в наступление, но не знать как. Так, вероятно, чувствуют себя люди, когда война объявлена, но ни одна бомба ещё не упала и ни одно оружие не выстрелило.

Непознаваемое гораздо привлекательнее, ибо внушает мысль, что мир куда более прозаичен, чем нам кажется. Но искушение узаконить его надо всё же преодолеть, ведь оно вносит в жизнь страх и хаос.

Жизнь ставит нас перед выбором, и мы не можем от него уклониться, нравится нам это или нет. И если ты в силу своих качеств или обстоятельств оказался нужен кому-то и можешь помочь, помочь необходимо. Это просто, как апельсин.

Узы дружбы могут казаться прочными, нр разорвать их не слишком трудно, перечеркнув все ожидания. Друга можно забросить или даже подвести, но сознательно причинять другу боль нельзя.

Так прошло утро, и за все время не выдалось ни минуты свободной для размышлений о нравственной философии. Что тут же привело к выводу: именно так и живёт большинство людей. Не размышляя, а делая, не думая над поступками, а совершая их. И если так, философия - роскошь, забава для тех, кому нет нужды день-деньской резать сыр или заворачивать хлеб. Когда стоишь за прилавком, Шопенгауэр растворяется где-то вдали.

Мы все вели себя одинаково скверно, но в какой-то момент об этом потребовалось забыть или, как минимум, вынести знание за скобки, потому что, держа историю на мушке, мы неминуемо приходим к взаимным претензиям и обвинениям, заново скатываемся к жестокости и насилию, которые способны погасить только забвение и прощение.

– А интеллект? В чем разница между лицами мыслящего человека и того, кто не утруждает себя раздумьями? Только, пожалуйста, не говорите, что разницы нет. Она есть. – Живость и любопытство к миру . Вы не найдете их на бессмысленной физиономии.

Разве важно, как ты доберешься до места, куда стремишься, если ты до него действительно доберешься?

Любое музыкальное произведение стремится к разрешающему финалу, к точно найденной заключительной ноте. Если это не удается – всё насмарку. То же относится к жизни. Да, в точности то же.

А вам не кажется, что равенство – это немножко… скучно?

Изабелла верила, что внимания заслуживает каждый. Такая открытость делала ее убежденной сторонницей эгалитаризма, но не в том смысле, который подразумевают современные приверженцы этой теории, полностью игнорирующие нравственные различия. «Между добром и злом есть разница», – не уставала повторять Изабелла. Ей были чужды моральные релятивисты, склонные никогда и никого не осуждать. «Встретив достойное осуждения, мы должны осудить его», – говорила она.

Как грустно быть грустной...

письма и подарки – единственные доступные нам способы выражения дружеских чувств.

Нам – или большинству из нас – насущно нужен Бог, а уж как будет оформлена идея Бога, не так и важно. Для нее Бог – это стремление к добру. И разве плохо стремиться к добру.