Цитаты из книги Разделенные

До семнадцати без заморочек - возьму-ка это себе девизом.

– Случается, обыкновенные люди делают необыкновенные вещи.

Если бы все родители отдавали своё дитя на «живодёрню» за непослушание, человеческая раса вымерла бы за одно поколение.

Ценность человека определяется не тем, сколько страданий ему выпадает во время испытаний, а тем, каким он из них выходит.

Слабая сторона человечества - в том, что люди верят всему услышанному. Возможно, не сразу, но если повторить даже самую безумную мысль сто раз, рано или поздно её станут принимать как данность.

Занятно - некоторые вещи ничем не выбьешь из памяти...

“When you live a life without questions, you’re unprepared for the questions when they come,”

Лучше пусть я частично стану великим, чем полностью бесполезным...

Гнев - наш друг, но только когда известно, какой у него калибр и куда им выстрелить.

Смерть, оказывается, уравнивает не только всех людей на земле, она все религии сливает в одну.

Даже бывший террорист должен уметь решать квадратные уравнения. Но она обычно так рано не приходит.

Хлопатель, который не хлопает — явление чрезвычайно редкое, потому что к тому моменту, когда человек решает превратить собственную кровь во взрывчатку, душа его уже уходит за ту черту, откуда нет возврата.

— Никогда не благодари парня за то, что он лапает тебя где попало.

— Моё имя означает «маленькое чудо». А чудеса — это собственность Господа, — отвечает она. — Ничего подобного, — возражает он, — чудеса — это дары Господа нам. Возвращать дары значит наносить оскорбление дарящему.

— Значит, ты действительно не боишься? Она вздыхает и признается: — Боюсь. Очень боюсь. Но когда ты знаешь, что в конце концов всё будет хорошо, то ты можешь не обращать внимания на страх, даже наслаждаться им. Его можно поставить себе на службу.

Внезапно ей приходит в голову, что после катастрофы в «Веселом Дровосеке» они оба кардинально изменились. Риса привыкла считать, что их дух закалился, как сталь, прошедшая горнило, но иногда ей кажется, что огонь лишь навредил им, спалив дотла. И все же ей приятно, что она выжила и может наблюдать отдаленные последствия того дня.

Много лет назад, когда Коннор не дорос еще до возраста разборки, он болел бронхитом, и болезнь приняла хроническую форму. Родители даже собирались приобрести сыну новые легкие, но Коннор выздоровел, и проблема отпала. Тогда он так долго и тяжело болел, что забыл, каково это – быть здоровым.
Вдруг то же самое относится и ко всему обществу?
Вдруг больное общество настолько привыкло к своему недугу, что не помнит того времени, когда было здоровы

Неужели это так странно- хотеть отдать всего себя другим полностью и без остатка?