Цитаты из книги Горячий подарок

Когда-то её бабушка учила тогда ещё маленькую внучку: «Мужчина считает себя главой семьи и не надо его в этом разубеждать. Семью «держит» женщина, как она захочет, так и будет». Пришло время проверить это на практике: трое мужей из патриархального мира — это серьёзная заявка на победу.

До сознания весьма медленно доходила мысль: я сплю третьи сутки. Ядрёна макарона! Так ведь можно проспать всё самое интересное. И собственный укороченный медовый месяц в первую очередь. Нам ведь отведено всего десять дней.

— Люблю повеселиться. — Мне в голову пришла шальная идея. — Вот, например, вы отмечаете Новый Год? — Что это? — Когда один год заканчивается и начинается другой. — Год никогда не кончается. — Рон нахмурился. — Если такое случится, это значит, что не проснулся один из богов и тогда праздновать будет нечего. — Вы совсем не умеете веселиться! — Хочешь нас научить? — И не только этому…

— Ты такая худенькая, я прикажу принести завтрак, — между бровями асса вновь появилась глубокая складка. — Поспи ещё, сейчас совсем рано. И набросил на меня меховое покрывало. Ещё бы подоткнул! Я подавилась воздухом от возмущения. Худенькая?! Это всё, что он может мне сказать? Руки сами метнулись к бокам, погладили. Ну да, рёбрышки прощупываются. Сам бы попробовал вынести переход из одного мира в другой, смену возраста и все эти дурацкие ритуалы с обрядами. Ещё и кормили кое-как.

Щекотно. Будто кто-то ведёт пёрышком по обнажённой коже. Даже маг не может проделать такое взглядом. Или? Нежности и умиления в эмоциях стало больше. Нет, точно: это кто-то очень осторожно вырисовывает узоры у меня на спине.

Альфа-козёл зашипел альфа-змеем, но улыбнулся. Незачет. Наверное, у него мышцы лица отвыкли от этого упражнения и теперь сокращались неправильно. Вместо улыбки получался кривой оскал. Ничего, со мной он ещё и смеяться начнёт, никуда не денется.

Снова на всякий случай опустила взгляд. Ого! Не так уж Рон ко мне равнодушен. По крайней мере, стрелка его компаса точно указывает на меня.

Смотреть на скалящегося людоедской улыбкой альфа-козла было откровенно страшно. Вроде ничего плохого не делала, а под тяжёлым взглядом возникло чувство, что совершила все смертные грехи одновременно.

Альфа-козёл он, а не солдафон. Ведёт себя как какой-то властный пластилин из интернет-романа про попаданку. Теперь так и буду его называть.

— Тебя никто не должен видеть, и ты никого, — мне на голову сразу же накинули покрывало. — И как я буду выбирать мужчину, если вижу только пол под ногами? — возмутилась я. — По форме стопы?

Похоже, кто-то знатно надо мной подшутил: выдал молодое тело, отправил к толпе мужиков; а чтобы ни у кого сомнений не возникло, на моём брюнетистом лобке выбрил снежинку. Чёрную такую, мохнатую снежинку.

Теперь спинку прямо, плечики развернуть, животик втянуть и вперёд, на баррикады! И пускай они держат меня под прицелом, переживу. Мои вызывающе покачивающиеся орудия против его ствола, и я совершенно уверена в победе.

Тьфу, балда старая. Одной ногой в могиле, а туда же — на молодое мясцо потянуло. Хотя раз реакция на мальчиков есть — значит, точно живая.