Цитаты из книги Забег

Мне порой представлялось, что это не люди, а толпа топорных роботов, которые тупо движутся по эскалатору. В каждом из этих зомби заложена программа. Простая, доведенная до совершенства.

В принципе, не так уж много мы и зарабатывали, но оторваться порой было просто необходимо, чтобы как-то забыть тяжелый труд, пробки на дорогах, жару и постоянное столпотворение. В метро, на улице, в магазине, - везде, казалось, люди терпеливо ждут, когда кто-то, стоящий-идущий впереди, высвободит место.

Хочешь иметь что-то? - Имей! Когда не знаешь, что делать - сделай шаг вперёд!

Но я никогда не унижал их; по сути, я - такая же проститутка в этом городе. Просто они продают своё тело, я - свой труд.

Копальт ты, Длинный: конь в пальто. С яйцами в карманах.

С иной стороны, должны они были, как люди порядочные, дать ширнармассам какую-то идеологию взамен той, от которой сами же отказались? Народ "без царя в голове", как минимум, не совсем лоялен. А так, - организовали-возглавили, дав царя, что вполне логично и пристойно.

Помню, как, выбрав момент, "наше" "мудрое" руководство, краснобайствуя о перестройке торговых рядов, оглушительнейше всё и вся сломало.

Хотя, кто знает, что хуже - социализм или нынешний капитализм? Сейчас получить бесплатно жилье невозможно. Не те времена. Зато могут урезать зарплату, а то и выгнать взашей, - просто изгнать, лишив средств к существованию. И ничего не докажешь. Убрать человека - тоже запросто.

В конце концов, я понял, что против системы не попрешь. Обломают. Выгонят из комсомола, партии с-большой-буквы "П", лишат очередной премии в пользу голодающих Нигерии, вышибут из очереди на бесплатное жилье, которое нужно ждать десятки лет. Люди доносили друг на друга, пахали за копейки, получали бумажки-грамоты. Служи системе - получишь вознаграждение. Сколько судеб было искалечено, да что там, - изничтожено.

Мои сомнения зародились тогда, когда мама рассказала, что за безобидную частушку - "Колхозник идет, весь оборванный, Лошаденку ведет - хвост оторванный" - моего прадеда упрятали в кутузку. "Да это был стеб чистой воды, не более", - думал я. Стеб не стеб, а прадед не вернулся.

Обход клиентов, опрос их, в некотором роде маркетинговые исследования с преследованием, - все на ней.

Надо возвращаться к жизни! Или нет, - возвращаться из жизни к тому, что у меня вместо жизни.

Он ответил просторной азиатской улыбкой, которая скоропостижно скончалась в дебрях кустистой щетины.

Кому-то у нас нравится (видите, я тоже проникся духом ресторации) - с ними следует работать клиент-сервисно, кому-то - нет - и это тема для серьезного анализа и поиска эффектных прорывных решений, а кому-то вот и вовсе безразлично, где наблевать в углу - у нас или в другом месте, и ей приходится космогонически вертеться, чтобы это все-таки произошло в наших дружеских объятиях. Вот вам бывшая Козетта, ныне флагман нашего, в некотором роде, боевого трактира, скупым пунктиром.

...она, будучи все же девушкой увлеченной, озабочена светлым будущим, - посетители могут в мимолетье исчезнуть, если ими всерьез не заниматься. Обход клиентов, опрос их, в некотором роде маркетинговые исследования с преследованием, - все на ней.

У нас начинается курс лечения отдыхом, rest cure...

Но самое притягательное начинается вечером. Когда садится лазоревое солнце, пробежав лучисто по юбкам оконных маркиз. Когда отшумят банкеты и кабриолеты умчат наших милых гостей сквозь корсеты, чрез пикеты в сонные где-то резиденции. Тогда начинается основательный курс лечения.

Пронзенный купидоновой стрелой, истекая кровью, я застрял в стенах ресторана - этого жаниного лазарета - слоняясь, когда мне позволяли силы, по его хрустальному лабиринту. Даже отъел легкое брюшко, будучи частично лежачим: иногда, обессиленный ходьбой, я падаю под каким-нибудь столиком, хотя чаще всего это барная стойка.