Цитаты из книги Письма к утраченной

".…нельзя терять надежду."

"Для душевного равновесия каждая мелочь имеет значенияе."

"Дети–это всегда надежда."

"– Дэн, вдруг ты погибнешь? Оставь мне частицу себя! (ребёнок)Тогда я хоть буду знать, ради чего живу! – Ты – часть меня. Если я погибну, если не вернусь, ты должна жить для себя.

"Как говорится, не задавай вопросов – не услышишь вранья."

"Война – чудовищная несправедливость. Чудовищно сгонять людей, словно скот, в гетто по национальному и религиозному признаку."

"Как, наверное, тяжело – любить и знать, что никогда не будешь вместе с возлюбленным, что и люди, и закон против тебя."

" – Только вот в чем штука: придуманные людьми законы не способны контролировать чувства."

"… Чарлз произнес особо длинную молитву, возблагодарил Господа не только за пищу, но и за дружбу, за тех, кто нам близок, за бесценный дар – несколько дней в обществе дорогого человека."

"Из сказанного Вами вчера я понял, что всю свою короткую жизнь Вы только и делали, что старались угодить другим. Конечно, забота о ближних – достойное качество характера, такие люди, как Вы, – большая редкость. И все же не забывайте и себя, не подстраивайтесь без конца под чужие потребности – это опасно."

"…нехорошо фотографировать человека ,когда он об этом не подозревает."

"– Знаешь, детка, мне нравятся девушки, которые не брезгуют секонд-хендом. А то нынче отдельные слишком избаловались, по-моему. Леди Мышка с неодобрением покосилась на пафосный пакет. – Я в войну росла. Мы тогда вещи берегли. Чинили, перелицовывали. Сами шили, своими руками. А когда к чему-то привык, потом уж не отвыкнешь. Привычка в кровь и плоть входит."

"– Вот что я вам скажу, милочка Стелла. Где Северная Африка, а где мы с вами? Сейчас война, а на войне все по-другому. Правила меняются, хотим мы того или нет. Нужно выкручиваться. Выживать. Сам мистер Черчилль говорил, как важно присутствие духа в тылу."

"–Мы должны выяснить, были ли у нее родственники. Если же их не было, или мы их не найдем – все имущество отойдет государству. Кажется, он задел старика за живое. – Крючкотворы проклятые! Мошенники! Захребетники! Лишь бы карман набить нашими кровными! Бьешься всю жизнь, зарабатываешь. Не успел помереть – а уж стервятники налетели."

"Раньше каждый про свою личную жизнь помалкивал. Эти-то, нынешние, повадились грязное белье на людях стирать. Я про всякие шоу. Трындят, трындят, отношения выясняют. Ни стыда, ни совести. – Гривс презрительно махнул на громоздкий, с выпуклым экраном телевизор, что помещался в углу. – Мы сами разбирались, без посторонней помощи. И в чужие дела нос не совали. С вопросами не приставали к людям."

"Комната была тесная, темная, захламленная. «Это для меня – хлам, а для старика – целая жизнь», – одернул себя Уилл.”

"– Господь Вседержитель, милостивейший Отец наш; Ты, Кому ведомы все тайны сердца! К Тебе взываем: помилуй тех, что вынуждены сражаться, когда насилие противоречит их убеждениям и отрывает их от близких и любимых. Благослови тех, чьи мужество, вера, стойкость и преданность равно подвергаются проверке; не оставь их Своей милостью. Да будет невредимо их тело и крепок дух, ибо на Твою любовь уповают."

"… он поведал Стелле, что совесть призывает его к активной роли в войне; что, отсиживаясь в тылу, он физически ощущает, как умаляется его человеческое достоинство; что не вправе называться мужчиной тот, кто прячется за Библией и пасторским воротничком."