Цитаты из книги Я в степени N

Мой проверенный годами типаж – женщины-люди. К сожалению, людей, без живущих в них тараканов я не встречал.

Здравствуй, дом родной, скучал по мне небось, ад, заботливо мною выращенный?

Маленьких бить нельзя, особенно маленьких дураков, особенно когда они ни в чем не виноваты, а виноват маленький дурацкий мир, в котором ты живешь.

Читал я тогда, правда, мало, точнее, вообще не читал, времени не хватало. А с другой стороны, зачем счастливому человеку книги? Зачем ему политика, искусство и философия? Счастливый человек интересуется исключительно своим счастьем. Любопытство и широкий кругозор счастливым людям, как правило, не свойственны.

Существование бога ни доказать, ни опровергнуть невозможно. Поэтому вера верой называется, а не логикой, к примеру.

Умереть человеком - это не так просто. Для начала им нужно стать, а потом не перестать быть.

Сперва босс всех боссов сказал обалдевшему от восторга русскому народу: "Крым ваш". Правда, мало кто расслышал не произнесенное, но явно подразумеваемое продолжение: "А все остальное мое".

Русская национальная идея проста и ужасна: "Да гори оно все синим пламенем!" Вот наша идея. Мы против логики, она скучна и неинтересна, мы в ней не видим смысла. Русский человек подспудно чувствует леденящую кровь иррациональность мира и радостно бросается в нее, как в омут с головой.

Природа безумна, но интуитивна права, а я прав, но интуитивно безумен. Потому что даже попытка проанализировать природу - явный признак сумасшествия. Она сама кого хочешь проанализирует и скрутит в бараний рог.

Будь у меня вторая жизнь - обязательно стал бы математиком. Там все логично и понятно: если "а" больше "б", то "б" меньше "а". Значит, "б" неправо. В жизни по-другому, и "а" право, и "б", и "в", и я, и Анька права, и товарищ Путин, и господин Обама... Все кругом правы! И все параллельны друг другу. Не пересекаются. Уходят в бесконечность и не пересекаются.

Нормальному алкашу без отмазов никак

Ненависть – она как любовь, только сильнее, поэтому люди всегда воевали, воюют и будут воевать.

Если ад существует, то либо я тупой, либо бог.

Страшно ему, маленьким он себя чувствует и испуганным, поэтому – злым и несчастным.

Страдающая гусеница – назидание остальным ползучим тварям, чтобы головы держали опущенными.

Только быдлом он меня зря назвал, тем более пьяным. От самого перегаром несет за километр. Но ему вроде как можно, он в красивой, дорогой машине. В такой машине все можно: и пьяным, и ссаным, и каким угодно.

Жалость еще мучительнее стыда, жалость выше любви, все в ней есть – и любовь, и стыд, и еще нечто, заставляющее голеньким выходить за пределы собственного «я», озираться испуганно, дрожать, но стоять, стоять, стоять…

Ненависть – энергетически очень сильное ощущение. Даже слабенькая ненависть сильнее большой любви. От любви человек становится жалостливым и мягким, от ненависти крепчает. Ни одна война не была выиграна любовью, а ненавистью – все.

В жизни мужчины работа – это позвоночник, стержень, помогающий держать равновесие. На него все остальное нанизывается. Вставать в семь утра, бриться, одеваться, приезжать в офис, решать разнообразные проблемы, а потом вечером усталым возвращаться домой – оказывается, это очень много значит. Гораздо больше, чем я себе представлял. Кроме того, принадлежность к большой корпорации давала весомые преимущества, прежде всего имиджевого плана. Взяли, не побоялись – значит, не совсем еще кончен.