Цитаты из книги Черные флаги

Придя к власти, ИГИЛ на время закрыла школы, а когда наконец открыла, в школах всё изменилось. Старые учебники и учебные программы, объявленные ИГИЛ “книгами неверных”, выбросили, заменив религиозным обучением. А сотни городских сирот — детей и подростков — свезли в военные лагеря, учиться стрелять из винтовки и водить начинённые взрывчаткой автомобили.

[...] на той же площади солдаты ИГИЛ убили семерых мужчин и подростков. Кто-то из казнённых вроде бы относился к разбитым отрядам сопротивления, но были среди них и безбородые мальчишки. На этот раз боевики отрубили им головы, которые потом насадили на прутья ограды городского парка.

Первым казнённым, по свидетельству Абу Ибрагима, стал молодой человек, которого командование ИГИЛ объявило преступником, хотя в чём состояла его вина, так и осталось неизвестным. Осуждённого вывели на главную площадь Ракки и огласили приговор. Потом на глазах у небольшой толпы ему выстрелили в голову, после чего боевики ИГИЛ привязали руки убитого к перекладине. Распятый труп разлагался на площади трое суток.

Абу Ибрагим живо помнил триумфальный вход ИГИЛ в город. Ему предшествовала неделя ожесточённых уличных боёв, после которых на улицах остались сотни трупов, а большинство горожан сидели по домам, как в клетках, боясь попасть под выстрел снайпера. Магазины и пекарни закрылись, многие семьи остались без еды. “Иметь хлеб было как иметь миллион долларов, — вспоминал Абу Ибрагим. — Это были самые тяжелые дни”.

ИГИЛ отправляла террористов-смертников на спортивные арены и в футбольные клубы, а также в мечети, кафе и на рынки. Даже привычные к крови иракцы были потрясены, когда в октябре 2013 года игиловский доброволец направил грузовик с взрывчаткой на игровую площадку начальной школы в провинции Ниневия, убив тринадцать детей, выбежавших поиграть на перемене.

Другие жертвователи устраивали в Твиттере “аукционы”, продавая машины, яхты, недвижимость для отдыха — всё, что можно было обратить в деньги для помощи сирийским повстанцам. Несколько состоятельных жертвователей — иногда те, кому они жертвовали, называли их “меценаты” — даже ездили в горячие точки, чтобы лично вручить “дипломат” с деньгами; иногда повстанческие бригады даже переименовывали себя в их честь.

Один из начальников лагеря признавался, что Кэмп-Букка во времена Багдади не справлялся со своими функциями и, с точки зрения командиров, пытавшихся усмирить суннитских партизан, содержание мятежников в этом лагере давало противоположный ожидаемому эффект. Согнав исламистов-радикалов и простых иракцев в одну кутузку, где не действовали законы, американцы по неосторожности создали “джихадистский университет”, который прививал исламистские идеи новому поколению борцов.

Непосредственные затраты на вторжение, оккупацию, перестройку и стабилизацию Ирака вытянули из министерства финансов США более триллиона долларов, а косвенные затраты добавили еще триллион в счета налогоплательщиков. Подавляющее большинство американцев больше не поддерживали войну, и сами иракцы с нетерпением ждали, когда уже боевые подразделения США наконец покинут страну.

Через пять лет после смерти Заркави с Исламским государством Ирак произошло то, чего террористические организации боятся больше, чем собственно уничтожения.

Оно стало никому не интересным.

Опросы общественного мнения показывали стабильное падение доверия к движению бен Ладена по всему мусульманскому миру начиная примерно с 2004 года — именно в то время Заркави начал привлекать международное внимание своими видеозаписями с отрезанием голов и шахидами. Поддержка нападений на мирных мусульман — визитной карточки Исламского государства Ирак — просела еще больше.

Согласно словам старых пророков, последняя битва человечества будет происходить в Северной Сирии, возле городка под названием Дабик. Эта история перекликается с раннехристианскими представлениями о легендарном сражении между силами добра и зла при Армагеддоне. “Пламя джихада будет пылать, пока не пожрет Воинство Креста в Дабике”, — обещал Заркави.

Освобождение мусульманских стран — достойная цель, но это лишь начало. Заркави обещал ни много ни мало перекроить мировой порядок. “Вы одолеете Америку, с благословения Аллаха. Вы одолеете Америку, хотя, быть может, не сразу, — говорил он. — Она останется лишь родинкой позора на щеке времени”.

Вербуя добровольцев-смертников, Заркави сознательно противоречил положению Корана, строго запрещающему мусульманам отнимать у себя жизнь. Некоторые ислам-ские богословы считали, что военные суицидальные задания в особых обстоятельствах допустимы, и джихадисты десятилетиями спорили, где именно проходит граница.

В некоторых кварталах подверглись наказанию торговцы, выложившие огурцы и помидоры на один лоток. Джихадисты сочли, что эти овощи походят на мужские и женские гениталии и сводить их вместе недозволительно.

В пустыне за пределами Рамади погибли сорок пять иракцев: военные самолеты атаковали постройку, которая, как упорно утверждали американские официальные лица, являлась явочной квартирой мятежников. Иракцы говорили, что истребители по ошибке обстреляли свадьбу. На любительской съёмке видны тела женщин и детей разного возраста.

При всех своих технологиях американцы были наглыми выскочками, неспособными по достоинству оценить культурное богатство страны, давшей миру письмо, математику, астрономию и юриспруденцию. Ирак был не просто линиями, прочерченными на колониальной карте, землей, вся ценность которой заключалась в нефти, погребённой под её песками. Это была земля племён, ведущих свою родословную от начала цивилизации.

Словно семя, несомое вольным ветром, иорданец приземлился ровно в нужный момент времени на участок почвы, идеально подготовленный для того, чтобы террорист пустил в нем корни. “Этой плодородной почвой был Ирак после дебаасификации, — пояснял Ричер. — Дождём и солнцем послужили некомпетентность временного правительства и то, насколько США не понимали иракцев и их культуру. Всё это, — заключал он, — позволило Заркави расти и процветать”.