Цитаты из книги Дети мои

Настоящий писатель не только предвидит, но и формирует реальность.

Мир распался надвое: мир испуганных взрослых и мир бесстрашных детей существовали рядом и не пересекались.

Внутри каждого человека живет что-то одно, главное, что самую суть его составляет и всем остальным руководит. Вынь это главное - и кончится прежний человек, а останется одно пустое тело, будто мякоть сливовая без косточки. Кто ненавистью живет, кто - тоской, кто - похотью любовной. Старик немец жил - страхом.

...круг моего общения состоит из меня одного.

Тяжелый труд - до усталости, до ломоты в конечностях и отсутствия мыслей в голове - вот верное средство от многих бед.

Дома покрылись морщинами трещин, лица - трещинами морщин.

Историю движут идеи. Они не только овладевают массами и приобретают необходимый общественный вес; они облекаются в плоть и кровь конкретных, не всегда подходящих для этого людей.

Тумаки - лучшее средство для трусов.

Однако скрыть в работе характер нельзя - в ней-то он и проявляется с полной силой.

Тогда зачем же повторяешь, как дрессированный скворец, что вбили тебе в голову с детства? Вот он, главный наш враг: вбитые в голову слова, вбитые в голову мысли!

Только сейчас понял, каким вдохновением может наполнять сердце починенный стул или поправленная крыша, если починены и поправлены они для кого-то другого, незнакомого…

Оказалось, однако, что для счастья температуры за окном не так уж важны.

Заглянуть в Свиные дыры, где добывали глину для знаменитых гнадентальских кирпичей. (Поначалу мешали ту глину попросту с сеном. Как-то раз, потехи ради, решили добавить в смесь коровий навоз – и обнаружили, что такой состав придает кирпичам воистину каменную прочность. Именно это открытие и положило начало самой известной местной поговорке “Немного дерьма не помешает”.)

– Вот вам и рейхсдойч! – сокрушенно тряс малахаем отощавший за голодные годы Бёлль-без-Усов. – Из самой Германии человек приехал, а дури в нем – словно в соседней колонии вырос. Нам-то эта заграничная дурь зачем?

Сказки и легенды - это же фундамент. Фундамент души, что закладывается в глубоком детстве, на чём вся суть человеческая держится.

Закрытая церковь – то же, что сухая вода или раскаленный снег.

...Что оставалось ему теперь? Только любить своих детей. Любить издалека. Любить не видя. Детей, которые никогда не слышали его голоса и вряд ли уже услышат. Детей, которые говорят на другом языке. Которые готовы покинуть его, забыть и предать. Этих странных и чужих детей, которых он почему-то возомнил своими...

А мир – не должен был Баху. Не должен был дарить минуты, часы и годы счастья. Вдохновение и страсть. Любящих женщин, любящих детей. Мир не должен был Баху ничего. И они пришли к равновесию – Бах и мир.

Подумалось: вот он, момент настоящей жизни - сидеть у порога и оберегать детский сон.