Цитаты из книги Верёвка

У них хорошо работает самопрезентация, это их основной бизнес – расщепить общество на отдельных людей, а потом каждого обрабатывать посредническими сервисами. Разделяй и впаривай. Зато с коллективной деятельностью в соцсетях – голяк. Максимум, что можно там замутить – тупой флешмоб, вирусную панику, марш одиночек. Поэтому надо делать то, чего соцсети делать не умеют. В вашем проекте, например, можно сделать вот что… Рекламщики слушали его внимательно, но так, словно он с другой планеты. А когда Егор закончил, креативный директор Женя заявил, что он всегда об этом говорил – нужно нанять юзабилиста.

Эти маленькие лохматые лошадки с кошачьими ушками постепенно заполонят весь Интернет через лайки и рекомендации, к огромной радости тех самых идиотов, на которых тренировалась нейросеть. Получив такой огромный позитивный фидбэк, искусственный интеллект ещё больше взбодрится и закидает население рекламой поняграфических товаров: пижамы с лошадиными гривами, шапочки с кошачьими ушками, айфоны с рингтоном «мяу-го-го!» Зато все прочие изображения – будь то женская грудь или Жерар Депардьё – робот будет банить как неприличные. Такая победа поняграфии на отдельно взятой планете произведёт много побочных эффектов, включая победу на выборах в разных странах кандидатов с лошадиными лицами и мурлыкающими голосами. Конечно, защитники прав животных будут возмущаться. И тогда останется последний шаг, чтобы создать главного медийного персонажа будущего, к которому идёт и аниме, и все прочие смайлики-смишарики. Огромная башка с огромными глазами, а тела как такового и не нужно.

Куча народу постоянно занята такими суррогатными движениями, словно другой вид людей маскируется среди людей обычных… Хотя почему «словно»? Так и есть. Подвижную цивилизацию охотников и собирателей вытеснила оседлая цивилизация земледельцев и торгашей. Из непоседливых повезло лишь тем немногим, кто нашёл себе легальную движуху в этой цивилизации овощей – спортсмены, танцоры, жонглёры – ну или хотя бы нашёл суррогаты вроде вязания. Некоторые спрятались среди музыкальных инструментов. А вот остальными занялась овощная психиатрия. Тот, кто пятьсот лет назад мог бы стать воином, первооткрывателем новых земель, сегодня будет посажен за скучную школьную пару, где нужно вести себя тихо – а когда он начнёт дёргаться, получит диагноз «Синдром дефицита внимания и гиперактивность». А вчерашнему собирателю и коллекционеру сегодня пришьют «компульсивное расстройство». И всем пропишут пить лекарства. Пить – это принципиальный механизм цивилизации овощей. Сажать, выращивать, поливать удобрением. Хотя на самом деле им надо просто двигаться.

Несколько тысяч лет назад подвижную цивилизацию охотников и собирателей стала вытеснять оседлая цивилизация земледельцев и торгашей. К настоящему моменту, эти последние практически победили. Из непоседливых повезло лишь тем немногим, кто нашёл себе подходящую движуху в этой цивилизации овощей – спортсмены, жонглёры – ну или хотя бы нашёл суррогаты вроде вязания. Да, ещё некоторые успешно спрятались среди музыкальных инструментов. А вот остальными занялась овощная психиатрия. Тот, кто пятьсот лет назад мог бы стать охотником, воином, первооткрывателем новых земель, сегодня будет посажен за скучную школьную пару, где нужно вести себя тихо – а когда он начнёт дёргаться, получит диагноз “Синдром дефицита внимания и гиперактивность”. Вчерашнему собирателю и коллекционеру сегодня пришьют “компульсивное расстройство”. И всем пропишут пить лекарства. Пить – это принципиальный механизм цивилизации овощей. Сажать, выращивать, поливать удобрением. Хотя на самом деле им надо просто двигаться.

…Тогда из всех искусств для нас важнейшим является джудло. Любое джудло со знакомым лицом. Потому они сейчас в фильмах даже и не гримируются особо, везде играют собственные лица. Вот скажем, тревожно загадочное: Николас Кейдж, Киану Ривс, из наших – Хабенский. В реальности такая застывшая мина, как будто тебя пыльным мешком по голове треснули, бывает только на паспортах. А в кино этот паралич лицевого нерва – сплошь и рядом, потому что распознавание лица работает лучше, если оно не особо меняется. В итоге даже выражение лица не так важно, если можно просто повысить частоту показа. Обычный павловский рефлекс: ты видишь популярного актёра чаще, чем собственных родственников, лицо становится “своим”, связывается с положительными ощущениями от фильма… и вот ты уже идёшь брать кредит в том банке, на рекламе которого – родной Брюс Уиллис. Правда, Брюс подозрительно интеллектуален, уже трижды снялся у тревожного Шьямалана. А ведь самые массовые положительные эмоции – от комедий. Поэтому наши главные лица прогресса – Нагиев, Светлаков и мультяшная девочка Маша, которая страдает гидроцефалией и базедовой болезнью, зато у неё весёлая личная жизнь с Медведем.

Ну ты погляди на эту барышню крестьянку, восклицал Паша, указывая в сторону тротуара, где шла накрашенная девица в мешковатых спортивных штанах мышиного цвета и в ядовито розовых резиновых сапогах. Лет пять назад все бы угорали над нею, да и сама постеснялась бы так выйти. Но за последние дни я уже десяток таких видел в центре, в точно таких пижамах, словно они все из одной больницы сбегают. А до этого видел такие же светло серые треники на главной героине сериала Girls. Вот и вся игра, которая этим козам нужна: подражание знаменитостям. И не только козам, добавил Егор. Взять хоть скандалы с дорогими часами – то у патриарха, то у президентского пресс секретаря. Понятно, что стадо будет копировать лидеров, поэтому производителям выгодно окольцевать верховного самца, сделать его лицом бренда. Но какая же ацкая сила заставляет самих лидеров, взрослых и общем то умных людей, носить на себе эти кандалы с чужим клеймом?

Современные календари вообще – тотальная победа мозговых червей. Никакой связи с настоящими человеческими потребностями. Все древние народы придумали устраивать праздник в самое тёмное время года, как те гавайцы со своим Макалии. Нормальный такой лайфхак, чтоб не свихнуться. А что мы теперь делаем в эти депрессивные месяцы – ноябрь и декабрь? Да вкалываем больше всего в году. Наши формальные праздники – в другое время. Или вот месяц с его четвертью неделей. Раньше понятно было: фазы Луны влияют на приливы, на животных, на психов и на женщин опять же. У кого был лунный календарь, тот всё это отслеживал. Но нынешние месяцы и недели никак с луной не связаны – очередная абстракция, удобная только для офисных некрофилов с их тикетами, релизами и дедлайнами. А ещё какие то робокопы нарезали день и ночь на равные части – и вот уже мы все прикручены к этой идиотской мере времени “час”, которая для биологической жизни не значит вообще ничего.

Знаешь, мама сказала, что я за рулем совершенно другим человеком становлюсь. Я сначала отмахнулась, а потом понаблюдала… У меня это ещё не так сильно выражено, а вот у моей подруги Юльки такой контраст! По жизни она такая тихая принцесса Фиона, а как за руль сядет – просто адский Шрек, матерится и руками машет. Ты знаешь, почему так? – Искажение проприоцепции. – Теперь то же самое для блондинок, пожалуйста. Значит, сон всё таки отменяется. Егор вздохнул, открыл глаза и повернулся к ней: – Проприоцепция – это чувство своего тела в пространстве. У тебя по всему телу тысячи датчиков на мышцах, и благодаря им ты всегда знаешь, где у тебя рука, где нога. Плюс твоя внутренняя модель своего тела знает всю его физику и механику. Она знает, куда выставить руку, чтобы поймать мяч, и на какую коленку упасть, если поскользнешься. И вот представь, что у твоего тела появляются дополнительные части. Скажем, ты работаешь лопатой. Внутренняя модель тела меняется: теперь она знает, как двигаться, чтобы копать. Ты чувствуешь вес земли на лопате, хотя она не является твоей конечностью… но твоя внутренняя модель конечностей как бы достраивается, понимаешь? Ну а теперь вместо лопаты возьми автомобиль. Руки на руле, ноги на педалях, спина через сиденье чувствует каждое движение кузова… – Блин, это страшновато. У меня получается другое тело вообще, да? – Другая внутренняя модель. И она влияет не только на твою навигацию, но и на образ мыслей вообще. Когда ты обзываешь меня “тормозом” или рассказываешь, что тебя “заводит” – это говорит твоя автомобильная часть.

Нет, город должен быть устроен совершенно иначе. Как Одесса или Севастополь. Ладно, пусть сверху будет деловой центр, с чёткой декартовой решеткой улиц и зданий. Это сознание города, тюрьма рационального. Но тут же рядом, за углом, должна быть лесенка в городское подсознание: заброшенные сады на склонах, тёмные аллеи дендрариев, обрывы и овраги, где торчат наружу пласты других эпох. И в самом низу, когда прошёл через весь этот лабиринт – вдруг открывается море. Ни слов, ни времени, только спокойный шорох волн по гальке.

В то время как раз вышла книжка голландского приматолога Франса де Вааля “Бонобо и атеист: в поисках человеческого у обезьян”. В книжке известный учёный описывал загадочный эффект: после 2005 года его студенты на лекциях стали в штыки воспринимать цитату о том, что человек по природе – злобное эгоистичное животное, а вся мораль и взаимное уважение – лишь лакировка низменных инстинктов. Однако массовые научные публикации, доказывающие врождённый альтруизм, появились позднее. Поэтому Франс де Вааль предположил, что вначале произошли какие то изменения в обществе, а наука “просто пытается соответствовать духу времени”. Но что именно случилось в середине нулевых, отчего студенты вдруг поверили в доброту окружающих – учёный с мировым именем так и не понял. А опытный вебмастер ответил бы сразу: именно в эти годы в интернет сервисах стала обычным явлением ежедневная оценка действий каждого человека с помощью “плюсов”, “лайков” и прочих виртуальных поглаживаний. Общественно полезные дела стали приносить быстрое и наглядное поощрение: родилась цифровая карма. Вебмастер даже назвал бы эту “лайкировку” новым этапом развития нравственности человека будущего… но вот тут его мог бы щёлкнуть по носу бородатый антрополог, который напомнил бы, что такая же ситуация усиленного позитивного фидбэка работает в религиозных общинах и сектах. Именно потому так живучи некоторые бредовые идеи: если их последователи получают больше позитивных реакций от своих единоверцев, чем одинокий желчный атеист, такое мировоззрение не разломаешь голой логикой…