Цитаты из книги Кодекс Прехистората: Суховей

Люди и так разобщены. По религиозному, национальному, культурному и миллионам других признаков. Немалую лепту в это дело вносят СМИ, социальные медиа, бессмысленные развлечения типа шопинга, массового кино и компьютерных игр. Курильщики против некурящих, веганы против трупоедов, трезвенники против алкоголиков, геи против десантников. Принцип «разделяй и властвуй», возможно, вышел из-под контроля, если уже даже не племена, а отдельные люди готовы броситься друг на друга из-за различий в привычках. Но к чему же нас готовит идеология зомби-апокалипсиса? Не к тому ли, что когда цивилизация рухнет, человек станет человеку не волком, а зомби — конкурентом в добыче ресурсов для выживания? А с зомби известно что нужно делать — стрелять в голову.

Будь я корреспондентом ведущего новостного агентства — мог бы в этой поездке сорвать неплохой куш в виде уникального материала, и как следствие — карьерного скачка и признания коллег и зрителей. Рейтинг канала вырос бы до небес, потому что аудитория получила бы ответ на тот самый вопрос. Только не исключено, что ответ понравился бы далеко не всем. Ответ, звучащий как: «Большинство из вас умрет в следующие три недели, а остальные им позавидуют. И только маленькая горстка Избранных будет преспокойно спать в своих уютных криогенных коконах, дожидаясь новой благодатной эры человечества, заботливо сконструированной для них Инженерами Нового Порядка».

А все дело оказалось в том, что пока Хранители скрывались в своих убежищах, на поверхности выжили группы людей, которые столетиями боролись за существование в агрессивной среде. Когда же Хранители вышли, они увидели вовсю бушевавшую жизнь. Только другую — первобытную и злую. Выживших было больше, чем спасшихся, и Хранители не смогли построить новое общество по примеру утраченного. В конце концов народы смешались, и контроль над ситуацией был утерян. С тех пор мы живем в сложном жестоком мире, где война считается нормой.

— Нравится? — спросил он, впрочем, не интересуясь ответом. — Это подлинник, середины восемнадцатого века. Помимо материальной и культурной ценности, эта картина имеет еще одно назначение: она напоминает нам о довольно неприятных моментах истории, когда люди истребляли себе подобных именем Бога и еще какого-то императора. Кстати, это не Колумб, как ты мог подумать, это Кортес — палач, покорявший Мексику, сейчас больше известный как человек, подаривший Старому Свету шоколад. Но где же все прежние империи теперь? Где их мощь и великолепие? Кто из последних сил выжимает дивиденды из былых заслуг, кто влачит жалкое существование, а кто и превратился в прах. Они действовали грубо и самоуверенно.

Пальцы скользнули по гладкой поверхности ее облачения, и я обнял тонкую талию, несильно притянув девушку к себе. Вика склонила голову, но через секунду наши губы слились в поцелуе. Как и наши тела затем сплелись в замысловатом любовном танце. Давние чувства, желания, фантазии вспыхнули единым пламенем, объявшим нас без остатка. Примитивные звериные ласки сменялись невероятно нежными поцелуями и касаниями. Страсть то затуманивала сознание, то отступала, рождая бессвязные признания. Шелковый шепот, чуть слышные стоны, разбросанная одежда и предметы интерьера наполнили сумрак коридоров и комнат моего дома.

Я мягко, но настойчиво взял девушку под руку и вывел из туалета. Та поддалась мне, и под тонкой тканью изящного черного платья с серой пелериной я почувствовал тепло ее тела. Внезапно в мозгу пронеслась тактильная ассоциация с одним давним случаем: в поселке, где жили родители, в гостях у знакомого фермера я держал на руках молодого кролика; зверек представился мне круглым и пушистым, но когда поднял его, под пышной шерстью почувствовал щуплое тельце с бешено бьющимся внутри сердечком. Что-то подобное промелькнуло и сейчас. И Вика показалась мне хрупкой и беззащитной, но не как кролик, а скорее как горлица с перебитым крылом.

Телевизор подловато включился на новостях: ничего нового — то же дерьмо, только день другой. А за кулисами разворачиваются незаметные, но глобальные процессы. Новый экономический завет трещит по швам, пылают войны, идет передел стран и континентов. В такие моменты понимаешь, насколько в действительности циклична история: хорошие времена рождают слабых людей, что приводит к плохим временам, рождающим сильных людей, создающих хорошие времена. Спорное высказывание, но можно констатировать точно: хорошим временам приходит конец. Однако пока кризис не вырвался на свободу и не начал подминать под себя миллионы людей, его стараются не замечать. Авось обойдется.