Цитаты из книги World-Systems Analysis: An Introduction

И самое главное—школа учила единому национальному языку. В начале XIX века в Европе было очень мало стран, где бы все говорили на одном языке, а в конце—уже почти во всех странах был единый национальный язык

В первой половине XIX века на идеологическом поле практически ничего не происходило, кроме конфликта консерваторов и либералов. Тогда еще не существовало ни одного серьезного движения, способного поддержать более радикальную идеологию. Люди, склонные к радикализму, как правило, примыкали к либеральным движениям, создавая небольшие подразделения-придатки, или собирали несогласных в маленькие группки. Называли они себя демократами или радикалами, иногда — социалистами.

Если государственные лидеры публично муссируют тему национализма, значит, они пытаются сделать государство сильнее; это отнюдь не является показателем государственной мощи.

Исторически сложилось так,что национализм в странах насаждают тремя способами: через систему государственных школ, через вооруженные силы и через общественные церемонии. Все три способа применяют постоянно.

Не приходится сомневаться в том, что существование наций — это миф в том смысле, что все нации являются социальными образованиями и основная роль при их создании принадлежит государствам.

Чтобы создать нацию, нужно восстановить ее историю и долгую хронологию (многое при этом приходится придумывать), а также определиться с набором характеристик, даже если далеко не всем в группе эти характеристики подходят.

Чем больше капитала отводится для накопления, тем меньше средств остается для вознаграждения тех, кто участвует в производственном процессе и собственно создает эту прибавочную стоимость.

Если же кто-то решает перейти из одного класса в другой, то, чтобы достичь такой цели, ему придется сначала перейти из своего домохозяйства в другое. Это непросто, но ни в коем случае не невозможно.

Получить максимум свободы можно,только проанализировав несвободу. До той степени, до которой мы сможем проанализировать степень нашей социальной несвободы,—до той степени мы сможем освободиться от социальных барьеров.