Цитаты из книги Актриса

и его поцелуи пробегали по моей коже вместе с волнами звуков, которые как будто щекотали меня… с волнами звуков, лившихся из-под подушки… а где-то вдалеке гремел ураган гармонических созвучий, казалось, уносивших меня в его объятиях прямо на небо… и я чувствовала, как что-то божественное примешивается к его ласкам… эта первая ночь навсегда сохранилась в моей памяти, как… — то, что я сейчас скажу, глупо, я знаю, — как воспоминание о такой любви, какой представляешь себе разве только любовь между существами неземными… да, гостиница «фландрия» сообщается с церковью святого иакова, и на следующий день я узнала, что орган вделан в ту стену, у которой стояла наша кровать

спустя некоторое время уильям увез меня в какой-то замок в шотландии… не припомню теперь, что это было за графство, да мне никогда и не хотелось напоминать себе. мое воспоминание нравится мне именно таким — неясным, окутанным дымкой тумана, своего рода сомнамбулизма, в котором я жила в то время… полуразрушенный замок в глубине парка, обступавшего его все теснее с каждым годом, настоящая лесная сторожка… и бледная зелень деревьев, — такие, должно быть, растут в чистилище, — колеблемых долгими, печальными, осенними ветрами… но что было там просто очаровательно, это стая белых павлинов — они появлялись вместе с сумерками и рассаживались на лестницах, на террасах, на окнах… нет, вы не можете вообразить, какое впечатление производили в сгущавшейся темноте, на фоне старых каменных, поросших мохом стен, эти большие неподвижные, совершенно белые птицы… а когда всходила луна, казалось, что в амбразурах всех окон появляются души усопших девушек, облаченных в подвенечные платья из белого атласа… знаете, даже в феериях я никогда не видела подобных декораций!.. да, странным было тогда мое существование… в иные минуты я, кажется, была не вполне уверена в том, что живу…

с приходом фостен в обществе воцарилось неловкое молчание, и не отличавшаяся робостью щедрая душа, как бы укрощенная повелительной краткостью сестры, сейчас же начала снимать с вешалки свою шляпу растерянными жестами актера из пантомимы.

фостен облокотилась на камин и рассеянно протянула ботинок к остывшему очагу.

— ах, тетя, это мой любимый корсаж — корсаж от мадам гродесс! — сказал проснувшийся малыш. — скажи, скажи, тетя, что ты надела его для меня… твой блестящий жилет.

он свесил с дивана головку, и глаза его, которые сейчас ярко блестели, восторженно любовались шикарным видом тетки.

фостен не ответила племяннику.

— мне что-то пить хочется, — вдруг сказала она.

— хочешь шампанского? — крикнула ей сестра из туалетной комнаты.

— нет.

— так чего же ты хочешь?

взгляд фостен обежал откупоренные бутылки, потом бессознательно перенесся к окну, выходившему на набережную межиссери, и там на чем-то остановился. она подошла к столу, выбрала из груды разнокалиберных рюмок всех эпох венецианский бокал с молочно-белыми спиральными линиями и сказала служанке:

— видишь там внизу человека? пойди и возьми у него стакан лакричной водки

лениво чистившим сапог возле большой собаки, которая только что участвовала в какой-то пьесе… … — нельзя сказать, чтобы ты была разговорчива! — вскричала через несколько минут любовница карсонака.

— как все это скучно… все… и как все мне приелось, — со вздохом сказала фостен, нервно потягиваясь. — сегодня утром, когда я встала, у меня было желание сделать что-нибудь… ну, что-нибудь не такое, как всегда… сама не знаю что!.. пойти в какое-нибудь такое место… но где оно, скажи мне, это такое место?.. а разве витрины модных магазинов… взгляни на них… разве тебе не кажется, что сегодня все они такие серые? как это глупо — мечтать о том, что не стоит в программах развлечений, напечатанных в газетах… скажи, а разве у тебя не бывает иногда каких-то смутных желаний, какого-то неудержимого стремления к чему-то нежданному, к тому, чего не знаешь, но чего жаждешь всем сердцем?..

фостен откинулась на подушки кареты, и с ее губ слетели стихи альфреда де мюссе