Цитаты из книги Сыщик и канарейка

Многое может поведать о человеке то, как он начинает свой день. Будь это неспешно прочитанная газета, чашка экваторского кофе или кусок хлеба, завернутый в бумагу, чтобы съесть его на бегу, – именно утром, вскоре после пробуждения, мы наиболее ярко показываем свои истинные краски.

Норма, если она существует, — это спектр, а не координаты на карте.

Тихие воды глубоки и полны опасностей.С тихими провинциальными городами так же.

Он был равнодушен к людям, которые пошли на преступление ради выгоды. Отправлял на гильотину тех, кто убивал из убеждений. Но раз за разом находил оправдания тем, кого толкнуло на убийство сердце.

Когда нет улик, когда все, что у тебя есть, – это свидетельские показания, так хочется посчитать их правдой. Нельзя. Это было первым – и главным – уроком, который он получил, став полицейским. Никому не верь. Подозревай всех. Всегда. За каждую мелочь, за невинный взгляд, за случайно оброненное слово…
Потому что доверие – это слабость. А слабость – это смерть. Иногда чужая, но от этого не легче.

после проработки всех связанных с мистером Александром Герге ниточек Виктору предстояло путешествие в полицейский архив. Где его и так не любили – за излишнее, по мнению архивариусов, трудолюбие. Хоть кто-то оценил!..

Расставание по инициативе леди вызвало бы волну любопытства и осуждения среди знакомых, в то время как джентльмен, разумеется, имел право выбора.

Слухи питают землю в той же степени, что питаются нами самими, нужно только суметь найти в них правду. Но если о чем-то даже слухов не ходит, этого не существует.

Низкие зарплаты являли собой отличный стимул подзаработать на стороне.

– Брэм, это твой старший брат. Какое счастье, что я теперь могу отказаться от этой должности! Он воспитывался в джунглях, а до того – в каком-то элитном интернате, поэтому кажется бесчувственным придурком…
– Хватит паясничать, Виктор, – вздохнул я.
– И чересчур серьезным к тому же, но на самом деле у него золотое сердце… Хотел сказать я, но меня перебили, – детектив комически приподнял брови, изображая отчаяние.

Побывав на фронте, я отдавал себе отчет в том, что война – занятие не для всех. Она требовала определенного склада ума… И души. Иначе забирала себе и то, и другое – часто вместе с жизнью.

В то время как общество не любит людей, чей дар непригляден, армия, напротив, крайне в них заинтересована. Военное министерство имеет право проверять всех, кого подозревает в наличии полезной для себя и потенциально опасной для мирного населения силы, и забирать себе.

Проблема с Эйзенхартом заключалась в том, что кроме умения наступать на чужие мозоли он обладал обаянием. Мне доводилось наблюдать, как привлеченные его легкой приветливой манерой люди и не замечали, что попали в ловушку, и не могли ему отказать. Сейчас его очередной жертвой стал мой начальник. Хотел бы я знать, что он ему пообещал…

Интересно, что должен чувствовать человек, только что узнавший о существовании еще одного родственника? С которым к тому же полгода делил стол?
Ничего.
Только легкое раздражение от того, что оказался невнимательным дураком.

Дар и судьба, две основы жизни каждого в этом мире. Кроме него. У нормальных людей Судьба определяла, что с ними случится. Сплетала их путь еще до рождения, и духи, глядя на эти пути, выбирали, кого одарить и взять под свою защиту. Выбирали подобных себе: отсюда появилось понятие инклинации, позволявшее по духу-покровителю определить склонности человека. Выбирали и подтверждали свое покровительство на церемонии имянаречения в храме.
Судьбу Виктора Лос сплести забыла.

Брак – это сделка. Способ получить социальный статус или финансовую безопасность. К счастью, у меня есть и то, и другое. И потому нет никакой необходимости вступать в подобные отношения.

– А еще говорят, что правильное воспитание позволяет укротить преступные наклонности! – проворчал детектив.
– Не забывайте, я выросла в семье банкиров. Вряд ли это можно назвать правильным воспитанием. Пока вы учились ловить убийц, мои родственники изучали тысячу и один способ уйти от налогов.