Цитаты из книги Судьба Убийцы

Мести все равно, виновен ли человек, прав ли он. Словно цепь тянется от одного бедствия к другому, требуя, чтобы за одно ужасное событие было заплачено другим, еще более страшным, а за то – третьим. Я постепенно начинала понимать, что конца этой цепи не будет никогда. Выжившие горожане будут ненавидеть драконов, Шесть Герцогств и, возможно, Пиратские острова. Они будут рассказывать о сегодняшних событиях своим детям и внукам, и те никогда не поймут и не прocтят. И однажды тоже придут мстить. Heyжели этой нерaзрывной нитью ненависти оплетен каждый путь?

Я слышала также ее беседы с капитаном. Через некоторое время мне стало понятно, что капитан Уинтроу — племянник Альтии Вестрит, Проказница — корабль семьи Вестритов и Альтия выросла у нее на борту. По всей видимости, живой корабль очень важен для семей своих владельцев. То, что Совершенный превратился в двух драконов и улетел, означало, что Альтия, Брэшен и Бойо остались без корабля. И Проказница хотела сделать то же самое. Ни у кого из них не будет живого корабля. Пер был прав.Все живые корабли исчезнут еще до того, как я стану взрослой. Все ходили грустными из-за этого, но возникла и более насущная проблема. Однажды я сидела в гнездышке из смотанного каната— вблизи от носовой части — и задремала. Проснувшись, я увидела наших моряков, почтительно выстроившись на баке со шляпами в руках. Я не расслышала, о чем именно они просили корабль, но ответ все объяснил: Проказница отказывалась заходить на Пиратские острова. Сколько ни умолял ее капитан, сколько ни упрашивал Бойо, она была непреклонна. Я могла различить древесный рисунок на ее черных кудрях, но когда она качала головой, каким-то образом они шевелились, словно настоящие. — Когда и как они получат весть, неважно — Кеннитсон от этого живее не станет. Все мы знаем, каким ужасным ударом это будет для королевы Этты, Соркора и всех Пиратских островов. Думаешь, мне плевать на Кеннитсона? Да, он не кровь от крови моей, но мне не все равно. Я знала его отца и, возможно, понимала его гораздо лучше, чем мне самой хотелось. Некоторые из его поступков я уважаю. Тем не менее, я не хочу оказаться в ловушке в Делипае, пока Этта будет бушевать, рыдать и сыпать проклятия. И вам прекрасно известно, что у нее будет тысяча вопросов, за которыми последует тысяча обвинений и упреков. Из-за нее я застряну там на несколько недель, если не месяцев.

— Остался позади, Би. Знаешь, там был пожар, и, как ты, наверное, успела услышать, мы принесли с собой горючие горшки. В общем, был взрыв, и потолок рухнул. Твой отец... попал под обвал. Я остановилась. С холодной водой, доходящей мне до груди, со всей этой темнотой вокруг, что-то куда более холодное и темное поднималось внутри. Оказалось, что есть нечто хуже страха и боли. И оно заполняло меня. — Знаю, — хрипло сказал он. Да только откуда ему было знать, что я чувствовала. Он продолжал: — Нам надо спешить. Я нес тебя вниз, под уклон, и здесь достаточно глубоко. Сейчас мы на ровном месте, но вода все прибывает. Идет прилив, и тоннель может затопить полностью. Нам нельзя мешкать. — Мой отец мертв? Как? Как он может быть мертв, а ты жив?

<...> Поколениями секрет создания живых кораблей был известен только избранным торговым семьям. К концу калсидийской войны, с появлением дракона Тинтальи, некоторые вещи стало невозможно скрыть. За последние десятилетие парадокс живого корабля, верного семье, создавшей его путем уничтожения существа, которым он мог стать, стал еще более очивиден. Создание живого корабля начинается с кокона дракона. Когда жители Дождевых Чащоб впервые обнаружили массивные колоды необычного дерева, они не имели представления, что это драконьи коконы. "Колоды" хранились в руинах, лежащих под городом Трехог, в зале со стеклянной крышей. Нашедшие их полагали, что это особо ценные части экзотического дерева. В тот момент в Дождевых Чащобах особенно отчаянно нуждались в материале, который не поддается кислотным водам реки Дождевых Чащоб. Независимо от того, насколько хорошо были смазаны корпуса традиционных кораблей, они несли огромный ущерб от пребывания в речных водах, а во времена белых наводнений, когда река становилась особенно кислотной, некоторые суда просто растворялись, оставляя груз и пассажиров в смертоносной воде. "Дерево", найденное в заброшенных поселениях Элдерлингов, оказалось именно тем, что было нужно. Диводрево, как его назвали, доказало, что оно идеально подходит для кораблестроения, так как стойко к речной кислоте.

— Увидим, когда наступит время действовать, — сказал я им, зная, что они будут спорить, если я просто скажу "нет". — Я не увижу, — нарушил тишину Шут. Секундная неловкость, и затем Пер неуклюже рассмеялся. Мы присоединились, хотя наш смех был скорее горьким, чем веселым. Но мы все еще были живы и все еще двигались к нашей смертоносной цели. <...> Еще до того, как король Шрюд довольно неразумно предпочел ввести строгие ограничения на обучение Скиллу только членов королевской семьи, магия стала уходить в забытье. Когда я был на своем 22-м году жизни, по всем прибережным герцогствам прокатился кровавый кашель. Молодых и старых уносило без числа. Многие пожилые, владеющие Скиллом, умерли от этой чумы, и вместе с ними умерли их знания о магии. Когда принц Регал обнаружил, что торговцы назначили высокую цену за свитки о магии Скилла, он начал тайно истощать библиотеки Баккипа. Знал ли он, что эти драгоценные свитки в конечном итоге попадут в руки Бледной Женщины и пиратов Красных Кораблей? Это вопрос, который долго обсуждался среди дворянства Бакка, и поскольку Регал был мертв уже в течении многих лет,то, вероятно, мы никогда не узнаем правды об этом.