Цитаты из книги Poor People

я никуда не гожусь, и сам знаю, что никуда не гожусь, но я сделаю так, что буду годиться! Я всё превозмогу, я сам работы посторонней достану, переписывать буду разные бумаги разным литераторам, пойду к ним, сам пойду, навяжусь на работу.

Вот эти-то все удары неожиданные и потрясают меня! Вот такие-то бедствия страшные и убивают дух мой!

Нынче, маточка, и благодеяния-то как-то чудно делаются… а может быть, и всегда так делались, кто их знает! Или не умеют они делать, или уж мастера большие – одно из двух.

Оно, конечно, больно и тяжело жить между чужими, искать чужой милости, скрываться и принуждать себя.

А что, в самом деле, ведь вот иногда придет же мысль в голову… ну что, если б я написал что-нибудь, ну что тогда будет?

Ведь что я теперь в свободное время делаю? Сплю, дурак дураком.

И пожалеешь, Варенька, о себе, что сам-то не того да не так; что, по пословице – вырос, а ума не вынес.

Он человек с репутацией, а я что? Просто – не существую; а и ко мне благоволит.

Мы табак курим, а он нам читает, часов по пяти читает, а мы всё слушаем. ОбъЯдение, а не литература!

А не люблю я, маточка, Варенька, когда ребенок задумывается.

Слезы текут у него, да, может быть, и не от горести, а так, по привычке, глаза гноятся. Такой он чудной! Всё краснеет, когда с ним заговоришь, смешается и не знает, что отвечать.

Сегодня собрание; будем литературу читать. Вот мы теперь как, маточка, – вот!

и даже вот к вам теперь, родная моя, пишу спроста, без затей и так, как мне мысль на сердце ложится…

Нет, маточка, я про себя не промах, и характера совершенно такого, как прилично твердой и безмятежной души человеку.

бывало, придет с таким видом, как будто что-нибудь пропало или куда-то уехало и надо поскорее ловить.

в тесной квартире даже и мыслить тесно

...Иль был он создан для того, Чтобы побыть хотя мгновенье В соседстве сердца твоего?..

А то ведь, ангел мой небесный, это будет последнее письмо; а ведь никак не может так быть, чтобы письмо это было последнее. Ведь вот как же так вдруг, именно, непременно последнее!

Нравственность в сущности тот же комфорт

– А вы его очень любите? – спросила вдруг Наташа. – Да; и вот я тоже хотела вас спросить и ехала с тем: скажите мне, за что именно вы его любите? – Не знаю, – отвечала Наташа, и как будто горькое нетерпение послышалось в ее ответе. – Умен он, как вы думаете? – спросила Катя. – Нет, я так его, просто люблю. – И я тоже. Мне его все как будто жалко. – И мне тоже, – отвечала Наташа.