Цитаты из книги Турнир в Барлетте

Повсюду искал он только покоя и нашел его «in angello cum libello» [«с книжечкой в уголочке»].

Примечательно, что в это время в слове "меланхолия" сливались значения печали, склонности к серьёзным размышления и к фантазированию - до такой степени, казалось, всякое серьёзное умственное занятие должно было переносить в мрачную сферу.

В 1392 г., то есть к моменту первого приступа безумия Карла VI, наибольшим христианским государством в Европе было Польское королевство, объединенное с 1386 г. в результате Кревской унии с Великим княжеством Литовским; вторым по величине – Священная Римская империя, реально представлявшая собой конгломерат независимых государств...

Повседневная жизнь неизменно давала бесконечное раздолье пылким страстям и детской фантазии.

Это искусство знает или целомудрие — или же непристойность; для всего, что находится между ними, оно еще не располагает выразительными средствами.

Девушке лучше бы не влюбляться вовсе, даже в своего жениха. Ибо это препятствует истинному благочестию.

...Машо отстаивает мнение, что дама, у которой умер ее возлюбленный, меньше заслуживает сострадания, чем та, возлюбленный которой был ей неверен.

До того как тело скончавшейся святой Елизаветы Тюрингской было предано земле, толпа её почитателей не только отрывала и отрезала частички плата, которым было покрыто её лицо; у неё отрезали волосы, ногти и даже кусочки ушей и соски.

Возбужденные поединком, дамы дарят рыцарям одну вещь за другой: по окончании турнира они сидят без рукавов и босые.

Аллегория – это символ, спроецированный на поверхностную силу воображения, намеренное выражение – и тем самым исчерпание – символа, перенесение страстного вопля в структуру грамматически правильного предложения.

Что это за постоянно повторяющиеся обидные высказывания по поводу брака и женский слабостей - непостоянства и легкомысленности, как не защитный покров мужского себялюбия?

Необходимо вдуматься в эту душевную восприимчивость, в эту впечатлительность и изменчивость, в эту вспыльчивость и внутреннюю готовность к слезам - свидетельству душевного перелома, чтобы понять, какими красками и какой остротой отличалась жизнь этого времени.

Культура, спасающая нас от наступления варварства, требует осмысления. Необходимо найти некое универсальное правило, некую универсальную сферу деятельности, скажем даже - некое универсальное примиряющее пространство, дающее людям равные шансы, оправдывающее их порой невыносимое существование.

Когда около 1870 г. русская интеллигентная молодежь уходит в народ, чтобы жить как крестьян среди крестьян, идеал становится горькой серьезностью.

Издевательская безжалостность по отношению к обездоленным и калекам соседствует с трогательной сердечностью, тем сокровенным чувством родственной близости к убогим, больным, безумным, которое, наряду с жестокостью, так хорошо знакомо нам по русской литературе.

Из-за постоянных контрастов, пестроты форм всего, что затрагивало ум и чувства, каждодневная жизнь возбуждала и разжигала страсти, проявлявшиеся то в неожиданных взрывах грубой необузданности и зверской жестокости, то в порывах душевной отзывчивости, в переменчивой атмосфере которых протекала жизнь средневекового города.

Путь, избранный мистиком, уводит его в бесконечность и бессознательность. Из-за отрицания всякого сущностного подобия между божественным - и особливым, могущим быть именованным, всякая действенная трансценденция устраняется; мост, ведущий обратно к жизни, разрушен.