Цитаты из книги Я - четвертый

Ты знаешь поговорку: тот, кто не понимает истории, обречен ее повторить. А когда она повторяется, ставки удваиваются.

— Это последнее дело, терять надежду, — говорит Генри. — Когда ты потерял надежду, ты потерял все. И когда ты думаешь, что все потеряно, когда все кажется мрачным и гнетущим, все равно остается надежда.

...ценность памяти определяется той печалью, которую она вызывает.

— Нас определяет не то, что мы делали или не делали в прошлом. Некоторые люди отдают себя во власть сожалений. Но надо еще разобраться, есть ли о чем сожалеть. Это просто случилось и все. Переступи через это.

— Лучший способ бороться со страхом — это противостоять ему. Просто подойди и поцелуй ее. Вот увидишь, она ответит на поцелуй.

Cамые очевидные вещи — это те, которых мы, как правило, не видим.

... тот, кто не понимает истории, обречен ее повторить.

Когда ты теряешь надежду, ты теряешь все. И когда ты думаешь, что все потеряно, когда все нагоняет страх и тоску, у тебя всегда остается надежда.

Лориенцы моногамны. Если мы влюбляемся, то раз и на всю жизнь. Женитьба происходит примерно в двадцать пять лет, плюс-минус, и не связана ни с какими формальностями. Больше, чем на чем-либо еще, она основана на обещании и обязательстве.

— Ты уже бегал милю? — спрашиваю я. Сэм кивает. — На второй неделе занятий. — Какое у тебя было время? — Девять минут сорок четыре секунды. Я смотрю на него. — Я думал, тощие бегают быстро. — Заткнись, — говорит он.

Лучший способ бороться со страхом - это противостоять ему.

Мне всегда говорят о погоде: было тепло. Был мягкий ветер. Я никогда не понимал, почему это имеет значение.

— Надеяться? — говорит он. — Надежда есть всегда, Джон. Будет проявляться что-то новое. Мы не владеем всей информацией. Нет. Не расставайся с надеждой. Это последнее дело. Когда ты теряешь надежду, ты теряешь все. И когда ты думаешь, что все потеряно, когда все нагоняет страх и тоску, у тебя всегда остается надежда.

Когда ты теряешь надежду, ты теряешь все.

Генри всегда говорил: ценность памяти определяется той печалью, которую она вызывает.

Когда ты достаточно долго врешь, ты начинаешь к этому привыкать.

The price of a memory is the memory of the sorrow it brings.