Цитаты из книги Челленджер

Мерно клацая, проплывает белый трамвай. По краям широких тротуаров – деревья, их кроны смыкаются, нависая над проезжей частью. Облицовочный камень подходит вплотную к стволам, и кажется, что деревья воткнуты в гранит.

Если бы не наука, то мы с вами не пребывали бы в комфортабельной обстановке, сытые, удобно одетые и даже обутые, а торчали в какой-нибудь дремучей чащобе, кутаясь в провонявшие обрывки шкур, каждую ночь зверея от холода и доедая подгнившую требуху позавчерашней добычи. Хотя и такие деликатесы были бы редкостью, так как в рационе лесных жителей преобладали жуки и личинки, выковырянные из трухлявой коры, вприкуску с мхом того же происхождения.

- Думаю, стоит пойти друг другу навстречу, - поставив локти на стол, я скрестил пальцы. - У вас сроки, у меня любовь. Я знаю, как сделать, чтобы все были happy - и вы, и я. Предлагаю договориться так: первые три месяца я работаю четыре дня в офисе и один дома.

- Почувствовал, что надо разобраться в себе. Пока я постигал окружающий мир, прыгал и бегал, всё как-то перекосилось в моём собственном.

- Надо признать, мне было сложно ладить с начальником, - я умолк, изображая замешательство. - Имелось множество разногласий... а главное мы постоянно скатывались в состязания эго.

- Да, сегодня каждая наука исследует какую-то отдельную сферу. А тогда - там, у них, в Древней Греции, - не было математиков, физиков, биологов... Все учёные были естествоиспытателями и изучали мир как единое целое.

Я топчусь перед ней, как… да просто, как придурок. Хочется ещё так много добавить, но я не вижу смысла. Красноречие исчерпано. Я подбирал слова, делал выразительные жесты, пытаясь преодолеть пропасть непонимания, но мои усилия разлетелись в пыль, натолкнувшись на глухую стену.

Довод "я мать" – это нечестно. Это вообще беспроигрышный аргумент в любой ситуации. А ещё я догадываюсь, что недосказанное окончание фразы звучит так: "я мать, а ты оболтус и шалопай".

– Кстати, примерно этим я и занимаюсь на работе. – А что ты делаешь? – с готовностью подхватил он. – Я… да преимущественно ругаюсь с начальником. Точнее – меня ругают, а я поддакиваю и вежливо улыбаюсь.

– А что? Я, кажется, вёл себя вполне прилично… – О да, буквально монахиня-молчальница, скромна и недоступна. Само воплощение целомудрия.

Поползновения завладеть инициативой при общении с начальством чреваты пагубными последствиями.

Красота – это непрерывность второй производной.