Цитаты из книги Поля доброй охоты

– Глупости. Деньги – это фантики, фигня, они не приносят ни счастья, ни удовольствия. Главное в жизни не деньги. Главное – это ощущение победы! Только ради него и стоит жить.

– Если тебе не нужны деньги, отдай их мне! – предложила Оля.

– Победи, – сказала Роксалана.

– Все мы дети великого Сварога, Святозар, – пожал плечами Середин. – И во мне, и в тебе, во всех нас течет частица его крови. Поэтому жить мы должны так, чтобы быть достойными такой великой чести. Зло истреблять, добро творить. Таков наш долг, для того нас боги и создали. Иначе мы уже не русскими людьми будем, а так, нежитью полумертвой. Вроде как еще с сердцем, но на самом деле уже и нет.

Да оно ведь всё суррогатное, коли за серебро покупается. Кто силу за деньги купить надеется, кто здоровье, кто любовь, кто года лишние. Да токмо разве хоть кому сие удавалось? Настоящая сила приходит, коли сам дрова колешь, сосны валишь, косой на лугу машешь. Настоящее здоровье в лесу вдыхаешь, в тумане утреннем, на берегу озера рассветного. Любовь настоящую в страдании души растишь, года настоящие деяниями, а не днями считаешь. А у вас что? Токмо суррогаты и остались...

Ошибки случаются у каждого. Нужно просто перешагнуть через это, сделать зарубку на память и жить дальше, стараясь не наступать снова на те же грабли!

Зло истреблять, добро творить. Таков наш долг, для того нас боги и создали. Иначе мы уже не русскими людьми будем, а так, нежитью полумёртвой. Вроде как ещё с сердцем, но на самом деле уже и нет.

Всё же плотская страсть — самое страшное сумасшествие, какое только придумали для смертных великие боги. Жизнью, богатством и совестью жертвуют ради неё только так.

...река жизни — судьба, прошлое и настоящее, найденное и забытое, построенное и истлевшее, родившиеся и умершие. Текучие воды, уносящие вселенную вниз по течению. Мелкие волны, солнечные зайчики, брызги от камней...

- Разве можно добиться результата, не зная причин явления?

• Прямо и не знаю, что ответить… Причину прочности булата удалось раскрыть только в девятнадцатом веке, однако лучшие мечи ковали в одиннадцатом.