Цитаты из книги Наследники

Где козы во дворе, там и козел без зову в гости

- Стыдно, говоришь? - переспрашивает бабушка Нюраня. -Стыдно-это хорошо. Стыд лечится, а бесстыдство неизлечимо.

Там, где хорошо не запахали, лезет сорняк. Там, где нет любви, лезет раздражение и отвращение.

- У детей достоинства - собственные, а недостатки - родительские ...

Это только кажется, что молодость живет мечтами. Самые вкусные мечты – в старости

В то же самое время Нюраня пыталась сделать себя краше. Покупала платья, блузки, юбки – судорожно у спекулянтов хватала. Приходила домой, надевала, крутилась перед зеркалом. Тихий ужас. Как жаль, что нет внучки Татьянки, уехала в Питер к свадьбе готовиться. Как хорошо, что нет Татьянки, внучкам вредно видеть сумасшествие бабушек.

Человек может не помудреть никогда. Чаще мудреют к старости. Очень редко мудрость усваивают молодые. Мудрость - это сострадание.

За подобное представление и вихлявую манеру говорить, когда тебя еще не спросили, они получили общую характеристику – артистки. Пожилые женщины косились на их брюки, женская мода на которые только проникала.

Не по-сестрински, несправедливо. У них была присказка, когда требовалось что делить: «Как? По-сестрински или справедливо?»

— У меня генетическая склонность к полноте, – с набитым ртом говорила Соня. – Мне необходима диета. Уберите эти шанежки! Куда вы их уносите? Я еще парочку возьму.

Они сидели за столом, ужинали, в обалденных костюмах – как для свиты Ведьмы в исполнении Наталии Варлей из фильма «Вий». Белые балахоны с завязками на шее, подсыхающие волосы распущены – пугайся не хочу. Пугаться у зрителей вряд ли получилось бы, потому что у ведьмочек был завидный аппетит. Кто жадно ест, напугать не способен.

Зачем ты вынудила Ивана ремонтировать чертову кушетку? Ты меня слышишь? Я к тебе обращаюсь! – Затем, что настоящий мужик должен отвечать за все! За все! – повторила громче. – За сломанную кушетку и мир во всем мире. Так мама учила.

-Интеллигентные женщины не повторяют сплетен,- хитро подмигнула Нюраня.- Они их сочиняют.

— Про себя в последнюю очередь думай, – сказал дед Максим. – Как точно в первую.
Иван понял, хотя в словах деда не было никакой логики.
Если ты хочешь сохранить гордость и самоуважение, то надо заботиться о других.

Если общаться по отдельности с каждой из сестер, то они производили впечатление скромных, воспитанных, интеллигентных девушек. Стоило им собраться вместе, запускалась цепная реакция, просыпался коллективный чертик, который на три голоса издевательски кокетничал, вгоняя жертв – молодых людей – в холодный пот. Ни у кого из девушек не было постоянного кавалера. Кавалеры не выдерживали перекрестных атак.

Марфа смирилась. Это была старость. Раньше думала, что старость – это немощь, бессилие, забывчивость, сонливость днем и бессонница ночью. Дык не только! На горло наступить своему трезвому, на тяжком труде добытому опыту – тоже старость.
Внучки были модницами.

Домработницы перевелись. А девчонку избаловать – бабе судьбу исковеркать.