Цитаты из книги Последний кольценосец

Любое творчество имеет две составляющие: миг озарения, а затем кропотливая техническая работа (иной раз - на годы), конечная цель которой - сделать то, что открылось тебе, доступным для остальных людей. Природа озарения едина - хоть в поэзии, хоть в расследовании преступлений, откуда оно берется - неведомо никому (ясно лишь, что не из логики); само же это мгновение, когда ты - пусть даже на неуловимо краткое время! - становишься вровень с самим Единым, и есть то единственное, ради чего по-настоящему стоит жить...

…Распадок, где они стали лагерем, был зелен оттого, что здесь жил ручеек — маленький, но общительный. Он, как видно, стосковался в своем уединении и теперь спешил поведать неожиданным гостям все новости этого крохотного мирка — о том, что весна нынче припозднилась, так что голубые ирисы у третьей излучины все никак не зацветут, но зато вчера его навестили знакомые дзэрэны, старый самец с парой козочек… — и эту тихую мелодичную болтовню можно было слушать до бесконечности. Только человек, сам проводивший в пустыне неделю за неделей, не видя ничего, кроме горько-соленой жижи на дне овечьих водопоев да скудных капель безвкусного дистилята из цандоев, способен понять, что это значит — погрузить лицо в живую проточную воду Это сравнимо лишь с тем, как впервые прикасаешься к любимой после долгой-предолгой разлуки; не зря центром Рая, созданного воображением жителей пустыни, служит не какая-нибудь помпезная безвкусица типа хрустального Чертога наслаждений, а маленькое озеро под водопадом…

А потом они пили заваренный до дегтярной черноты чай, церемонно передавая друг другу единственную выщербленную пиалу, неведомо как сохраненную сержантом во всех этих пертурбациях ("Настоящая кхандская, что б вы все понимали!.."), и теперь Цэрлэг степенно разъяснял Тангорну, что зеленый чай имеет бездну достоинств, вопрос же о том, лучше ли он, чем черный, сродни дурацкому "Кого ты больше любишь, папу или маму?" - каждый хорош на своем месте и в свое время, вот, к примеру, в полуденный зной... А Халаддин слушал все это вполуха, вроде как ночное бормотание ручья за большими камнями, переживая удивительные мгновения тихого счастья, какого-то... семейного, что ли?

Сарракеш во время их вынужденного безделья на борту «Летучей рыбки» с удовольствием просвещал барона по части местного виноделия: как измельчают виноград в деревянном шнеке — прямо вместе с кистью (отсюда и берется необычная терпкость этих вин) — и по желобкам сливают сок в закопанные по садам пифосы, как потом впервые откупоривают пробку, аккуратно зацепив ее сбоку длинным крючком и отвернувшись в сторону, чтобы вырывающийся из сосуда густой и буйный винный дух — джинн — не ударил в лицо и не свел человека с ума…

...А Тангорн умер на руках окаменевшей от горя Элвис так и не узнав самого главного: именно его гибель от руки людей из тайной стражи станет последним доводом, разрешившим колебания Эландара, и в тот же день Тангорнов пакет не ведомыми никому из людей путями отправится на север, в Лориен. Не узнал он и того, что Элвис разобрала его предсмертный захлебывающийся шепот как законченную фразу: "Фарамиру передай - сделано!" - и выполнит все как должно... А Некто неустанно ткущий из неприметных глазу случайностей и вполне очевидных человеческих слабостей роскошный гобелен, который мы и называем Историей, тотчас же выкинул из памяти этот эпизод: гамбит - он и есть гамбит, отдали фигуру - получили игру, и дело с концом...

Звучит банально, но все на свете имеет свою цену. Цена воина - это сколько времени и денег (что суть одно и то же) требуется на то, чтобы обучить, вооружить и экипировать нового - ему на замену. При этом для каждой эпохи существует своя пороговая величина, сверх которой увеличивать цену подготовки бойца бессмысленно: уровень некоего мастерства уже достигнут, а полной неуязвимости все равно не добьешься. И что толку тратить силы на превращение среднестатистического солдата в фехтовальщика экстра-класса, если это все равно не убережет его ни от арбалетной стрелы, ни от (что еще более обидно) кровавого поноса?

- Черт побери, забавная идея!.. Ведь описывать Мир можно массой способов, но истинный поэтический текст, где нельзя заменить ни единой буквы, - наверняка самый точный и экономный из них и уже в силу этого должен быть самым универсальным! Если и есть что-то общее для разных Миров, это будет поэзия - ну, если не считать музыки... Такие тексты должны существовать помимо нас, изначально вписанные в картину Сущего и Мыслимого - шумом морской раковины, болью отвергнутой любви, запахом весенней прели, - надо лишь научиться распознавать их... Поэты делают это интуитивно, но, может быть, ваш Сахеддин действительно открыл для этого формализованный метод - почему бы и нет?

• Ну да, нечто вроде современной науки поиска рудных жил - взамен ненадежных озарений рудознатцев... Значит, вы тоже полагаете, что Мир есть Текст?
• Тот мир, в котором живу я, - без сомнения; впрочем, это дело вкуса...