Цитаты из книги Кукла-талисман

Это легче легкого: прослыть знатоком. Чтобы стать актером, горшечником, изготовителем циновок, нужен талант и годы труда. Но для того, чтобы прослыть знатоком в глазах невежд, достаточно вовремя ввернуть пару слов. Раз, и ты уже на вершине горы!

Вероятно, клён в воображении монаха был прекраснее клёна в действительности. Оставалось загадкой, зачем он вообще сбивал ноги, поднимаясь на холм. Воображаемые клёны отлично растут где угодно, хоть в общественных банях Киото.

- Я заказал книгу для вас, Рейден-сан. Типография в Сага приняла заказ, обещали сделать доставку из Киото. Если повезёт, успеют до зимы. «Кукла-талисман». До конца зимы. Старик как воду глядел.

От самостоятельности до самонадеянности - один шаг, и это шаг над пропастью.

– Это легче легкого: прослыть знатоком. Чтобы стать актером, горшечником, изготовителем циновок, нужен талант и годы труда. Но для того, чтобы прослыть знатоком в глазах невежд, достаточно вовремя ввернуть пару слов. Раз, и ты уже на вершине горы!

Говорите, самураи не торгуются? Ага, как же! При таком подходе к делу наша семья давно умерла бы с голоду. Забыв на время о прочих добродетелях, я бился за каждый медяк, как истинный воитель. Когда мы сошлись в цене, в гаснущем свете дня я прочел в глазах Ворона неподдельное уважение. Не знаю, среди чьих доблестей числится упорство, среди драконьих или карповых, но имени службы я не посрамил.

Горе, как рваное платье, надо оставлять дома.

Совпадения – знаки, которые нам посылает судьба.

С другой стороны, если бы мысли приравнивались к преступлению, я бы только и делал сутки напролёт, что вспарывал себе живот, зашивал и снова вспарывал, словно портной - неумеха.

Одно безумие можно победить лишь другим, еще более безумным.

Бирку на въезде в усадьбу у меня приняли с такой радостью, словно подозревали, что я удрал для того, чтобы никогда в жизни не переступить порог дома клана Хасимото. Я бы и не возражал так поступить, но меня останавливали два ужасных стража: гнев начальства и мое собственное любопытство. Знать бы еще, кто из стражей ужасней!

- Что это? - морщась спросил отец.
- Амулет, - объяснил настоятель, спокойный как живой будда. - Амулет из Киемидзу-дэра. Думаю, поддельный, наших умельцев. Тонкая работа, не каждый заметит.
- Удача от него тоже поддельная? - Отец поднял взгляд на меня.
Монах пожал  плечами:
- Удача или есть, или нет. Её в клетку не посадишь.

Сперва думать, а потом делать – это для мудрецов. Сперва делать, а потом думать – для дураков. Я же встал на срединный путь, то есть делал и думал одновременно.

С другой стороны, если бы мысли приравнивались к преступлению, я бы только и делал сутки напролет, что вспарывал себе живот, зашивал и снова вспарывал, словно портной неумеха.

– Это вам к святому какому нибудь, господин, или к провидице. Говорят, есть такие, в кого духи мертвецов вселяются. Она вселится, согреет воды, намылит вас, помоет… – Намылит? За кого ты меня принимаешь? – А что, господин? И ничего особенного! Одному живую банщицу подавай, другому мертвую. Изысканный вкус, тонкие манеры…

Долг выше формальностей.

Добродетель нельзя уничтожить, а зло… неизбежно уничтожит само себя.

Дерзость была щитом, за которым он прятал слабость, страх и опустошённость.