Цитаты из книги The Singing Sands

... Вы не можете вернуть мне Билла, но вы сделали нечто намного более замечательное: вы сделали его бессмертным. По существу, он сделал именно это. Пока будут писаться книги, пока будут читать историю — Билл Кенрик будет жить. И это именно он, Алан Грант, совершил это. Кенрика похоронили на глубине шести футов, в забвении, но он, Алан Грант, выкопал его обратно и поставил его на причитающееся ему место первооткрывателя Вабара. Он заплатил свой долг мертвому парню из «Би-семь».

В одном только все авторы были согласны: Острова полны очарования. Острова являлись последним бастионом цивилизации в этом сумасшедшем мире, Острова были несказанно прекрасны, покрытые ковром диких цветов и омываемые морем, разбивающим свои сапфирные волны на серебристых песках. Они были краем лучистого солнца, замечательных людей и берущей за сердце музыки, первобытной и чудесной, дошедшей с тех времен, когда боги были молоды.

Смех наверняка имеет какое-то благотворное действие на железы внутренней секреции, — подумал он, чувствуя, как его пронизывает живительная волна удовольствия. — Особенно, если человек смеется над самим собой, над чудесной, прекрасной абсурдностью собственного отношения к миру.

Когда проводишь жизнь в маленьких медвежьих углах, то с тоской высматриваешь большие огни.

«О да. Не было предела тому, о чем могут сговориться между собой подсознание человека и его тело».

«Грант посмотрел на свои руки и обнаружил, что они не дрожат.

Мертвый юноша, который не мог спасти себя, спас его».

Неудивительно, что летчики в силу своей профессии видят мир совершенно по-особому. Что такое мир - его литература, его музыка, его философские теории или его история - для человека, который привык смотреть на него как на безделицу Фаберже, чем он и является на самом деле?

Каждый день я клянусь, что больше никогда не буду читать утренние газеты, и каждое утро эти приносящие один вред штуки лежат тут и ждут, чтобы их открыли, и я их открываю. Это нарушает у меня выделение желудочного сока, заставляет затвердевать сосуды, а мое лицо опадает с глухим стуком... но я должна получить свою ежедневную порцию яда

Когда вы говорите "тщеславие", вы имеете ввиду тех, кто восхищается собой, глядя в зеркало... Истинное тщеславие - нечто совершенно иное... Тщеславие говорит: "Я должен это иметь, потому что я - это я". Странная штука, потому что она неизлечима. Вам никогда не убедить тщеславие, что еще кто-то хоть что-нибудь значит; оно просто не поймет, о чем вы говорите. Оно скорее убьет человека, чем станет терпеть неудобства какие-то полгода (Алан Грант)

Горе ведет себя именно так: оставляет вас в покое надолго, на месяцы, и когда человек думает, что уже излечился, оно без предупреждения гасит солнечный свет перед его глазами.

Насколько хорошие манеры украшают жизнь

— Наверное, он раз-рожденный. — Он? Человек, который вообще не рождался. То есть просто ИКРА. Грант додумался, что словом, которого не хватало Пату, было «амеба», но он, наверное, этого не проходил. Икра была самой низшей формой жизни, которую мальчик знал.

«Грант стоял на берегу и смотрел на эту картину, все время ощущая, что ближайшая земля — это Америка. Ни разу после североафриканской пустыни не испытывал он жуткого смущения, порождаемого безграничным пространством, ощущения ничтожности человека».

- Вы уверены, что не имеете никакого представления, даже если покопаться в самых дальних закоулках вашего мозга, где Билл мог остановиться? - У меня нет закоулков в мозгу. У меня есть лишь узенькое пространство во лбу, где я храню только самое нужное. Несколько номеров телефонов, одна-две молитвы

Как отвратительно, что наступило утро, что надо дальше жить. Хотелось броситься обратно на скомканную постель и спать, спать, спать.

Как правило, люди готовы признать государственного служащего человеческим существом, но полицейского - никогда.

— Ваша фамилия Грант? — спросил мужчина.

После туманных высказываний людей с интеллектом, столь сложно организованным, что в их языке не было слова «нет», приятно было услыхать прямой вопрос, высказанный простым языком.

— Да, — ответил он и на мгновенье заколебался.