Цитаты из книги Танцующие в темноте

— Тебе придется сделать что-нибудь со своей бородой, прежде чем ты отдаленно сможешь напоминать женщину, но нет ничего плохого в том, чтобы лучшим другом оказался мужчина.

Мне было трудно разговаривать с другими учителями. Когда я отвечала на их вопросы, мне все время казалось, что мне сейчас поставят какую-то отметку.

— Мне хотелось с кем-то поговорить, но я боялась, вы сочтете меня глупой. — Господи, Милли! Ты сейчас разговариваешь с самой глупой женщиной в мире.

Пора бы кому-то предложить им никуда не переезжать. Они уже живут в своем идеальном доме, и другого такого они не найдут.

Мистер Ноутон звонил сегодня утром, и сказал, что они отказываются от дома на Чайлдуолл. Они несколько вечеров останавливались рядом. Очевидно, по соседству живут подростки, которые по ночам шпарят музыку на полную громкость. Они считают это абсолютно неприемлемым — можно подумать, их нынешние соседи просто идеальны.

День рождения не помог. Мне исполнилось тридцать, но меня одолевали мысли о том, как сложатся следующие десять лет. Что я буду делать, когда мне стукнет сорок? Буду ли я замужем, будут ли дети? Где я буду жить? Где работать? Будет ли мама по-прежнему жить на площади Уильяма вместе с Алисон?

Каждое утро я просыпалась с чувством утраты чего-то бесконечно дорогого. Я понятия не имела, чего именно, только знала, что в моей жизни осталась глубокая трещина, которую никогда не заполнить.

То, что нас тянуло друг к другу, было преступлением, но преступлением незабываемым.

Меня раздражало, что у меня тоже начали накапливаться тайны, такие вещи, о которых я не могла рассказать матери, Труди или Деклану.

Время от времени все мы допускаем ошибки. И незачем выставлять их напоказ.

Твое невезение — наша удача.

Никто из нас, Камеронов-детей, не испытывал особой любви к бабушке, но невозможно было представить себе жизнь без ее вечно недовольного присутствия.

— Привет, — сказал он. Наши глаза встретились. — Ты опаздываешь. — Нет, это ты приходишь слишком рано.

Ей повезло, что у нее так много людей, которых она любит и которые любят ее.

— Мне семьдесят шесть лет, Бел, — говорила Фло с негодованием. — В этом возрасте я имею право быть пьяным вдрызг пнем.

Напиваться казалось лучше, чем дать кому-то разрезать себе голову и ковыряться внутри, превратившись в овощ.

Никогда не поздно хорошо провести время.

Если бы только можно было переписать ее собственную жизнь заново, как бы все повернулось?