Цитаты из книги Алчность

"<...> наверное, кто-то очень хотел обладать человеком для этого отнял его у самого себя, - я хочу сказать, он отнял этого человека у него, не знаю, как объяснить <...>" "<...>ну что такого, скажите, этот мужчина сделал? Семнадцать лет назад он порубил на кусочки ножом молодую учительницу, ну и что, учительниц много, а убийц мало, они очень редкая, пугливая дичь, правда очень дикая<...>" "<...>а Богу достанутся наши грехи, с него хватит<...>" "<...>ах, да что ты, ничего на мне не скажется. я Зверь<...>"

Ненавидеть — нехорошо, но только когда вы мне конкретно скажете кого, я смогу точно сказать, хорошо это или плохо. Некоторым это даёт энергию, необходимую им, как шоколадка «Марс», ведущая своё происхождение прямиком от бога войны и низвергающаяся в глубь фигуры человека, пока та не расползётся. Иному пилоту уже и катапультированием не спастись. Но, злобствуя, можно дожить и до старости. Это помогает прогнать время, которое и без того удирает со всех ног, как только завидит нас. Каждый ведь считает, что он среди своих, если попадёт на внешне приветливого, который облечён постом и разоблачает женщин, которые потом без ума от него. Зачем же ненавидеть, кроме как в войну, которая сейчас опять разразилась и которая всему в нас, а это много, в зависимости от ярости противника, даёт выход и которая может утихнуть только за счёт нечеловеческого жизнелюбия и самодельного железного занавеса. Но такого добра на наших складах не припасено, там завалялось только два сверхмягких пуховых одеяла — на случай, если кто-нибудь случайно зайдёт. Зато имеется сколько угодно встречных боевых походов, пока не утрамбуется земля между нами. От дождей и от нашего вожделения на собственность соседа эта почва умягчается. И больше не годится для битв. Но сосед и без боя сдастся, мы ему пригрозим полицией, если он не разберёт стену своего ужасного забора, который портит нам вид. Искренность, старание и жизнерадостность, которые любит демонстрировать жандарм, должны вызывать к нему симпатию со стороны других, но этого товара в запасе мало. Пламя в вояке взвивается высоко, в нём симулируется наша собственная жизнь, но что это за страшная морда озирается из нас?

Вот прочитала и думаю: это плохо, что я не поняла, о чем книга, или лучше пребывать в счастливом неведении? Одинаково безрадостные начало и конец. Вереница животных коитусов, выражающих обоюдоострую алчность: алчность женщины быть побеждённой и алчность мужчины победить. При убийства: я не знаю, были ли они на самом деле как стремление заполучить окончательную победу, или это такой фрейдистский символ. Ставлю 2 за стиль как нечто ужасное, и ставлю 2 за стиль как нечто, что хоть как- то спасло репутацию этой книги.

"Ладно, пусть. Не наше дело заниматься пятнами на постели, запоздалым и невезучим брачным платьем, и символ «умирающее сердце» на ЭКГ будет сам по себе, а умершее сердце само по себе. Зависимости от медикаментов не зафиксировано, да в наши дни она была бы необычной, ведь эти средства тотально вышли из моды. Не может быть никакой причины, вынуждающей прописывать эти средства беременным, пожалуйста, и вы не делайте этого, если вы врач. Кто ж кого вынуждает. Даже юбку носить вместо брюк нельзя никого принудить. Женщина падает в ноги перед собой самой, но кровать ей этого не позволяет, да и платью положено падать лишь живописными складками. Останки оставят на кладбище, но лучшее, что в ней было, останется здесь, оно осязаемо, — это кирпич, стекло, бетон, сталь и гипс. Больше ничего. Смешно, что чирикают птички или что один подносит другого к устам, но тот по усам течёт, а в рот не попадает. Несчастный случай.”

"Например, Габи, ты её видела хоть раз вблизи? Шестнадцать лет, майка, джинсы, курточка с воротником шалью и чёрные штиблеты, больше ей ничего не надо, чтобы выглядеть соблазнительной. Что ты всё время красишь губы такой яркой помадой, Герти? Думаешь, это красиво? Мне, например, не нравится. А вот лохмотья, которыми ты обвешиваешься, чтобы под ними не так всё было видно, пожалуйста, они мне абсолютно не мешают. Но и проку от них тебе никакого. Я железно уверен, она по мне тащится, Габи, как ты думаешь, Герти? Так и хочется её съесть, такую сочную, прямо из упаковки. А ты подождёшь пока на лестнице, Герти, я говорю это не со зла, просто так удобнее: лучше тебе переждать на лестнице в подвал. Это тебя немного остудит. Это тебе на пользу. Да-да, она тоже твоя, эта лестница, я знаю. Но там тебе никто не помешает, ты же не любишь, чтобы тебе мешали.”