Но то, что они увидели, совсем не было похоже на репетицию: «поляки» и «казаки» сидели вместе на барьере арены и мирно курили, а по арене, ероша волосы, бегал Самарин и исступленно орал:
– Зарезал! Зарезал без ножа, проклятый человек! Ну что, ну что, ну что-о я теперь буду делать?! Ради бога, ради черта, скажите мне, что я теперь буду делать?!
Ему не отвечали. «Поляки» и «казаки» продолжали пускать спокойно дым из носа.
– Почему Самарин злая? – спросил Пепс, подсаживаясь к одному из «поляков».
– Дядя Вася по пьяному делу ногу вывихнул, теперь некому Бульбу играть.
Пепс с минуту подумал, потом решительно перешагнул барьер и остановился перед Самариным.
– Я есть Бульба, – сказал он.
Самарин оторопело взглянул, хотел было раскричаться, но только покачал головой.
– Ты есть идиот, – сказал он сочувственно.
– Я есть Бульба, – упрямо повторил Пепс и вынул из кармана книжку. – Артиомка читал, я слюшал. Я все понимал. Я хочу делать Бульба.
Тогда Самарин поднял руки вверх, точно собрался прыгнуть на трапецию:
– Нет, это черт знает что! Когда же моему терпению наступит конец? Я спрашиваю вас: где видано, чтобы негр, черный негр играл запорожского казака! Где?!
