Цитаты из книги Siia teid jätan

To have nothing when you’re twenty is cool, it’s expected, but to have nothing when you’re halfway to seventy, softening and widening on a daily basis, is something altogether different. It’s like setting out to drive cross-country without any gas money.

Мы сидим шиву уже целых полчаса.

В детстве все кажется вечным, незыблемым

В отличие от других пар, мы с Джен никогда не снимали видео. А жаль. Просматривают же игроки свои матчи. Сейчас было бы с чем сравнить.

Честность Пенни - бесплатное приложение ко всем прочим достоинствам, как нагота в порнофильме: можно следить за действием, а можно просто любоваться телом

Впрочем, самолеты перелетают океан и с отказавшим двигателем. У них остается еще три, чтобы дотянуть до посадочной полосы.

В последнее время со мной это постоянно: шагу не ступить — сразу влюбляюсь. В мире оказалось столько молодых прекрасных женщин! По одной мимолетной улыбке я прочитываю и темперамент и характер и за считаные секунды, пока горит красный свет, проживаю роман, а то и вступаю в брак с женщиной из машины, что остановилась рядом на светофоре

Люди всегда ищут виноватых....

А по ночам, когда мир вертится слишком быстро и не дает спать..

— Я тебя уже видела. На похоронах. — Правда? А я тебя не заметил. — Я за спинами от тебя пряталась. На похоронах никогда не знаешь, что сказать.

– Кстати, меня зовут Джад. Джад Фоксман. – А я – Джен. – Если не возражаешь, я пока буду называть тебя велосипедисткой. – Почему? – Потому что по имени я тебя назову, когда поцелую. Осаживать наглецов ей, кажется, было не впервой. – А что, если никогда не поцелуешь? – Тогда мне твое имя вообще ни к чему. – То есть просто дружбы у нас не получится? – Думаю, у такой девушки и без меня друзей хватает.

Понимаю, конечно, что если браку суждено развалиться, никакой ребёнок его не спасает, рассчитывать на ребёнка - вверх идиотизма. Он сам даже рыгнуть толком не может, а родители, которые долгие годы трепали свои отношения так и сяк, мучили и завязывали в тугие, просоленные морские узлы, надеются, что ребёнок эти узлы каким-то чудом расплетёт.

Но мне сорок четыре года. У меня нет времени на гнев и обиды.

— Это же Барри. Это его работа. Если каждый раз тревожиться, к чему было выходить за него замуж? Нервов не хватит. 

— Мы всегда братья. Даже когда мы далеко друг от друга.

— Почему мы так редко выбираемся куда-то втроем? — Потому что не очень друг друга любим, — отвечает Пол. — Это чушь, Пол. Ты слишком сердит на весь мир, чтобы понимать, кого любишь, а кого нет. Я тебя точно люблю. Да-да. Я вас обоих люблю.

Линде помогает Элис, потому что она — невестка, а не дочь усопшего и, по канону, тяжелую утрату не понесла. Барри тоже имеет право помогать, но ни за что не будет, потому что он — говнюк. Не по канону, а по жизни.

Зато я решил стать её лучшим другом - это такая форма мазохизма, характерная исключительно для стеснительных, неувереннах в себе подростков.

В этих никчемных мальчишеских забавах Филиппу равных нет. Он умеет зажечь спичку, чиркнув ею по ногтю, открыть зубами бутылку пива, закинуть сигарету в зубы прямо из пачки, простучать на губе бравурную увертюру из оперы "Вильгельм Телль", прорыгать гимн Америки, пукнуть по заказу и даже вывихнуть плечевой сустав, а потом без натуги вставить его обратно.

Любое враньё, которое он несёт, меркнет по сравнению с тем, как вру себе я сама.