Все это было не то, чего я хотел и искал, а искал я любви, — в семнадцать лет я был уверен, что она есть и ее можно найти. Как же без нее в семнадцать-то лет?.. Но постепенно я образумился, понял: чего-чего, а уж любви надо бояться больше всего. Можно свалиться в яму, волчью яму, с этой любовью… Окружающие люди служат мне отличным примером. Сначала — в прямом смысле слова — счастье, период блаженства, сладости, ослепительного полета, затем же… Любовь — это как слитый из банки последний стакан браги: два-три глотка — классно, вкусно, крепко так, а после них тошнотворный, горький осадок. Лучше уж и не пробовать…
Но порой я уверен, что вот-вот полюблю кого-то, потеряю голову и брошусь на дно волчьей ямы. Словно мне снова семнадцать. Это как болезнь: я высматриваю ту, ради которой буду совершать возвышенные безумства, перед которой готов буду растечься благоуханным озером… Только найдись, только взгляни на меня… Мечтаю о нежных руках, о бездонных глазах ее, о губах, всем остальном. Мечтаю и чувствую при этом себя последним уродом. Леха, правда, меня успокаивает, он говорит, что главное уродство — отсутствие денег. Когда они есть, ты можешь очень многое, а без денег — нечего и соваться. Я, конечно, согласен, только вот душа не согласна. Душа отравлена сказками про романтику, про свидания и букеты, признания и двусмысленные отказы. Короче, про всякую мешающую шнягу.
2 понравилось
Ваша оценка
autumn_sweater17 июля 2026
kokkinaki161215 января 202254