Дезертирство, забой свиньи и награждение эстонцев
— Я был тоненькой стрункой грохочущего концерта войны, — начал подполковник Мар. — Стихи, — разочарованно протянул латыш Балодис...
Данный рассказ изначально был опубликован Довлатовым в сборнике «Зона», где располагался первее всех между вводными фрагментами выдуманной (но имеющей под собой реальную основу) переписки с издателем. Там автор сначала отчитывался в трудностях издания книги, а впоследствии густо изъяснялся насчёт того, что повидал за время пребывания в лагерной охране в качестве надзирателя, и вот как раз «Иностранец» предварял коллекцию прочих новелл, так сказать, задавая определённое трагикомическое настроение. В общем потоке сей опус смотрится даже уместно, ибо «Зона» сама по себе является выжимкой воспоминаний, сложенных в единстве времени и пространства. Однако зачем некоторые издательства впоследствии брали его в другие, более хаотично и спонтанно составленные собрания сочинений — не ясно, ведь содержание здесь обрывочно и лишено цельности, несмотря на образную структуру.
Было сыро и тихо. Щебетали листья на ветру.
Так, у нас есть представители двух поколений эстонцев Пахапилей, отец и сын, с разным отношением к собственной национальной идентичности. Оба они помещены в обстоятельства, по воле Сергея Донатовича напичканные абсурдом: совершенно не стремясь к получению званий, медалей и регалий, те ненароком оказываются награждёнными. Судьба Пахапиля-старшего незавидна: благодарность однажды обернётся боком, и злой рок перевернёт колесо Фортуны на сто восемьдесят градусов. Пахапилю-младшему повезёт, кажись, получше: по крайней мере, его история останется с открытым финалом. В отместку хромому сюжету писатель вновь уделяет ярким, в чём-то метафоричным (но не очень понятно, в чём именно) деталям значительное внимание, отдавая вывод обо всём скрытом между строками на откуп читателю. Так, например, забой несчастной свиньи, сшитый параллельным монтажом с патриотическим выступлением подполковника, то ли высмеивает ситуацию, то ли говорит о человеческой безучастности к жестокости, пока залы оглашаются помпезными хвалебными речами.
Свинью затащили в кузов. Она лежала неподвижно, только вздрагивали розовые уши. Вскоре её привезут на бойню, где стоит жирный туман. Боец отработанным жестом вздёрнет её за сухожилие к потолку. Потом ударит в сердце длинным белым ножом. Надрезав, он быстро снимет кожу, поросшую грязной шерстью. И тогда военнослужащим станет плохо от запаха крови...
И всё это вместе за счёт филигранного языка и горько-иронического тона, выглядит весьма симпатично, — Довлатов умеет захватить! — но по итогу сложно понять, чем текст на самом деле цепляет, кроме очевидных уловок. Просто ещё одна печальная проза жизни с несформированным посылом. Так что рекомендуется к прочтению только в «зоновском» варианте, как ещё один сгусток краски в дополнение к всеобъемлющей картине.
Они взошли по лестнице. Мар обнимал Пахапиля. На площадке их окружили. — Знакомьтесь, — гражданским тоном сказал подполковник, — это наши маяки. Сержант Тхапсаев, сержант Гафиатулин, сержант Чичиашвили, младший сержант Шахмаметьев, ефрейтор Лаури, рядовые Кемоклидзе и Овсепян... «Перкеле, — задумался Густав, — одни жиды...»
4 понравилось