Цитаты из книги Красный Марс

— Раз уж они все равно сойдут с ума, почему бы просто не отправить первыми сумасшедших, чтобы избавить их от мучений? — предложил Мишель Дюваль. В этом была лишь доля шутки. Он всегда считал критерии отбора умопомрачительным скоплением противоречий.

Когда степень опасности высветилась на экранах, они уже не чувствовали себя такими беспомощными. В этом не было логики, но возможность называть вещи своими именами — сила, благодаря которой любой человек считал себя в некотором смысле ученым.

— Тебе будет сложнее, чем мне, — сказал Фрэнк, осмотревшись. — Русские к такому привыкли, — откликнулась она. — Эти шатры ничем не отличаются от московских квартир. — Да-да. Россия стала чем-то вроде гигантской Кореи, где был установлен тот же жестокий и четкий капитализм, где за видимостью демократии и обилием потребительских товаров скрывалась правящая хунта.

Это мир действий, где слова влияли на действия не больше, чем шум водопада.

— Но, сэр, вообще-то многие на Марсе считают себя марксистами. — Черт! Да хоть зороастрийцами, янсенистами или гегельянцами! — Марксисты и есть гегельянцы, сэр. — Заткнись, — бросил Фрэнк и оборвал связь.

«Для этого нужно обладать волей», — сказал Фрэнк Чалмерс своему отражению в зеркале. Эта фраза была единственным, что он запомнил из сна. Он брился, делая быстрые, решительные взмахи, чувствуя напряжение, переполненный энергией, готовой вырваться наружу, жаждущий приняться за работу. Осталась еще одна фраза: «Побеждает тот, кто сильнее того хочет!»

Что ж. Потеря времени. Он не был удивлен: в отличие от тех, кто посоветовал ему туда приехать, он не верил в рациональность Филлис. Как и у множества религиозных фундаменталистов, для нее бизнес являлся частью религии; две догмы как части одной системы укрепляли друг друга. Разумными доводами с этим ничего нельзя было поделать.

Нищие просто валялись в проходах. Сегодня люди высадились на Марс, а на улицах столицы находились нищие, и все юристы каждый день проходили мимо, а все их разговоры о свободе и справедливости были не более чем прикрытием их алчности.

Невежество по выбору, знаешь ли, и это невежество многое говорит о том, что люди считают по-настоящему важным.

Новоприбывшие не видели на несколько метров перед собой, и психологические проблемы, варьирующиеся от тоски до кататонии, принимали пандемический характер.

— Когда ученый заявляет, что он христианин, — заметил Сакс, — я воспринимаю это как эстетство.

Красота — это власть и изящество, верное действие, облегающая тело функция, разум, обоснованность. И очень часто — она выражается в форме кривых.

Сложнее всего - оставить Землю позади.

Ведь мы - все те же животные, которые, пережив ледниковый период и зачарованно глядя на небо, рассказывали свои истории.

Как говорил Джон, экономику можно измерить в тераваттах или в килокалориях. А это уже энергия. И мы можем использовать энергию в любой форме, пусть даже в форме тел. Тела - это просто дополнительная работа, только очень универсальная и энергичная.

Как бы то ни было, в самой сути экономики важно то, что люди стихийно, или просто по своему вкусу, приписывают численные показатели неисчесляемым вещам. А потом делают вид, будто цифры у них просто не сошлись, хотя на самом деле все верно. В этом отношении экономика похожа на астрологию, только она служит для оправдания текущей структуры власти, а потом имеет много ярых сторонников среди влиятельных господ.

Люди не понимали, что истинная близость не включала в себя половой связи, к которой могли прибегать даже незнакомцы, совершенно чуждые друг другу люди, - близость включала в себя многочасовые беседы о самом важном в жизни того или другого человека.