Цитаты из книги Любимая улица

Хотел помочь, она не разрешила. Право помочь дается только тому, кто любит.

Шпаргалка — вещь глубоко прогрессивная: если человек может уместить целый курс на маленьком клочке бумаги, он проделывает огромную работу.

Ждать, чтоб тебя полюбил, кого ты любишь, это, знаешь, надо в запасе пять жизней иметь.

Видно, не надо расставаться с теми, к кому прикипел. Простишься и хранишь в памяти того, с кем простился. А потом увидишь и понимаешь: чужой.

... когда появляется первый ребёнок, такое чувство, будто в доме тяжелобольной, ни у кого ни минуты покоя.

Измором человека брать нельзя, ничего из этого хорошего не получается. Завоевывать, добиваться — это все одни слова. Надо, чтоб тебя любили, а если не любят — добивайся — не добивайся…

Если человек перестал любить, он не виноват. Если человек зарубит другого топором, он виноват, и его судят. А если разлюбил — не виноват. Потому что никто не властен над своим сердцем. Но ведь не разлюбит же мать своего ребенка? Значит, есть такая любовь? И только в той любви сердце верно себе? Значит, истинная любовь не гаснет, а гаснет только та, что не истинная? Иначе как же можно занести топор над душой того, кого ты любил прежде?

...советов не даю. Советчику первая оплеуха.

Любовь к детям - это удел старости.

Ну, верно: в победе никто не сомневался. Но никто не был уверен, что доживет до победы.

Сберегайте, девчонки, силы. Запасайте, как сухари. Да, запасайте силы, все силы души. Запасайте силы, как сухари в долгий путь. Запасайте силы. они нужны для всего - для жизни и смерти. Для счастья. И для горя. И для любви.

Доброе имя, полученное от родителей — большое счастье, но оно не должно облегчать жизненный путь. Нельзя, чтоб заслуги отцов механически становились заслугами детей. Чтоб перед одним жизненная дорога лежала как есть, незамещенная, со всеми ухабами и препятствиями, а перед другими с первой минуты открывалась гладкая, услужливо покрытая асфальтом.

...оказывается, у счастья есть вкус...

Из скорлупы, куда меня загнала моя судьба неудачника, я редко выходил, чтобы облегчить твою жизнь, твои заботы, твои огорчения, твою неуверенность в себе — весь груз нелегкого прошлого и все грубые толчки настоящего. Уже тогда, и по моей вине, мы не были ни „единой плотью“, ни единой душою. А ты все-таки прощала мне мой эгоизм и прощала меня.

Если вам плохо - работайте. Нельзя ждать, чтоб крыша свалилась на голову.

...с женщинами свяжешься, весь изолжёшься.

...стихи, после того как их объясняли, становились неинтересными.

Каждый, кому предстоит серьезная операция, думает: "А если..." И здесь человек один. Эту треногу ни с кем не разделишь. Радостью можно поделиться. И горем иногда. А неизвестностью? Предчувствием? Страхом? Тут все надо одолеть одному. Трудно!