Цитаты из книги Ледяные пещеры

В постоянном соперничестве и шутках, которые разыгрывали друг над другом различные группы в дни моего ученичества в Схоле, именно кадеты, обучавшиеся на штурмовиков, проявляли наибольшие способности к тому, чтобы проникнуть в спальни и общие помещения остальных и натворить там беспорядок, а также всегда устанавливали самые изобретательные ловушки, хотя я все еще помню, что мы превосходили их на поле для скрамболла. В действительности единственной командой, которая постоянно побеждала кадетов-комиссаров, были послушницы Адептус Сороритас, которые, кажется, считали, что целью игры было послать как можно больше оппонентов в санитариум, а не забивать голы.

– Вы добыли старые отчеты о геологоразведке, которые я просил?
– Держите. – Полковник запустила планшет данных по поверхности стола. Я кинул на него быстрый взгляд, но диаграммы и технические данные на нем мне ничего не говорили. – Писарь Квинт был весьма готов нам помочь.
Броклау ухмыльнулся и подмигнул мне, но в своем отупелом состоянии я совершенно не соображал, к чему это он.
– Что там сказано, если на готике? – спросил я.
Кастин пожала плечами:
– Я показала их паре двигателеведов в нашем транспортном подразделении…
В этом был определенный риск, добавлю я от себя. Специалисты из транспортного подразделения – все те же шестереночки, и их первейший долг – перед Адептус Механикус. Но в то же время это были наши шестереночки; они сражались бок о бок с нами столь долгое время, что у них должно было появиться такое же чувство верности нашему полку, как и своим коллегам-техножрецам. Так что, пока мы не заставляли их выбирать чью-либо сторону, они вполне могли бы сказать нам то, что мы хотели знать. По крайней мере, я так надеялся.

– Помогите им, – приказала я, и мои солдаты с готовностью подчинились, предоставив всем вернувшимся столь очевидно необходимую им поддержку.
Кажется, комиссар узнал меня только после того, как я заговорила, потому что только тогда он обернулся ко мне, и я должна признаться в затопившем меня ощущении гордости, когда он произнес мое имя, и переполнившем меня чувстве от того доверия к моим способностям офицера, которое он так очевидно проявил.
– Сулла, – произнес он, явно говоря эти слова про себя и ни для кого другого. – Ну конечно. Кто же еще?

Когда я оглянулся на склон, напрягая глаза, чтобы разглядеть в снежном мельтешении возможные следы еще одного орочьего отряда, мне померещился смутный образ чего-то, плавно и тихо двигающегося сквозь промерзший ландшафт. Я вдохнул, намереваясь окликнуть, но сдержал свой порыв, потому что размазанное пятно исчезло в калейдоскопе белизны. Вероятнее всего, подумал я, это просто самообман. Даже если это пятно – Логаш, он никогда не услышит меня за завываниями ветра. Позже, когда мне выдалось время поразмышлять над этой секундой, я не раз содрогнулся от мысли, насколько был близок к тому, чтобы обречь нас всех на гибель.

– Мы должны заткнуть вход в пещеру, чего бы это ни стоило!
– Есть! – отозвалась Грифен, не давая подчиненным времени даже помыслить о возражении.
Не то чтобы я ожидал протестов, но антипатия вальхалльцев к зеленокожим была глубока, и искушение пострелять по оркам перед ретирадой, вероятно, было очень сильным. Но, к чести солдат, никто ему не поддался, так что я вздохнул немного свободнее, направляясь обратно вверх по склону к благословенному укрытию в пещере. Малая толика везения – и мы могли ускользнуть раньше, чем зеленокожие вообще узнали бы о нашем присутствии.

– Мы действительно в ущелье, – доложила Грифен, оглядывая местность, практически неразличимую за снегом. – Это видно по тому, как ложатся снежинки.
По мне, так они везде выглядели как сплошная, вертящаяся белая стена, но я кивнул, будто бы с пониманием. В действительности оно мне было не обязательно; один из наиболее важных принципов лидерства состоит в том, чтобы знать, когда положиться на суждения подчиненных. Но всегда стоит показать, что ты в этих суждениях заинтересован и что-то да понимаешь.

«Коммандо», как их называют (заимствованное слово одной из человеческих культур, согласно Ордо Диологус, потому как орки не способны с подобной точностью различать понятия самостоятельно), достаточно редки среди вооруженных сил зеленокожих. Большинству из них не хватает выдержки или, говоря напрямую, сообразительности на что-либо, кроме лобовой атаки превосходящими силами. Что делает тех немногих, которые способны на большее, редкой, но значительной, несмотря на их ограниченное число, угрозой, потому как обычно им удается захватить свои цели совершенно врасплох.

Каким бы невозможным это ни казалось, но выглядело все так, будто впереди был выход на поверхность.
– Полагаю, мы пришли, – заключил я.
– Но мы же, конечно, слишком глубоко под землей? – спросил Логаш, возникнув рядом со мной.
Погруженный в свои мысли, я не заметил, что он увязался следом, и вздрогнул, к его явному удовольствию.
– Это может быть дном расщелины, – высказал предположение Юрген.
Догадка показалась мне весьма достоверной: мой помощник вырос в мире, подобном этому. Я кивнул:
– Это объяснило бы и мертвого орка. Он мог просто упасть в эти туннели.
Возможно, его убило падение, и амбуллу, притащившему его в гнездо, просто повезло. Хотя, насколько подсказывал мой опыт, для того чтобы наверняка прикончить зеленокожего, необходимо нечто большее, чем падение с нескольких сотен метров, особенно если ему посчастливилось рухнуть вниз головой.