Цитаты из книги Предатель

Складывай желания в одну руку, а дерьмо в другую. Увидишь, какая наполнится первой.

— Кровь для примарха! — заорал Кхарн, расправляясь с Ультрадесантниками. Внутренности мертвецов окрасили его лицо в красный цвет. — Черепа для Двенадцатого Легиона!

Войны выигрываются дисциплиной. Схватки выигрываются яростью.

Воин, который хочет жить, беззащитен против того, кого не заботит смерть. А жить хотят все воины, Кхарн.

Единственным благом является знание, а единственным злом- невежество

Вне зависимости от победы или поражения, важно бится за ценности, которые мы завещаем человеческой расе

Нечто божественное, впавшее в грех. Ангел глазами демонов.

Вопросы политики и военной мощи главенствовали над истиной. Они не были могущественны благодаря своей правоте, они были правы благодаря своему могуществу. Как всегда, историю предстояло писать победителям.

Дело было не в том, чтобы получать нужные ответы, а в том, чтобы задавать нужные вопросы.

Нет эмоций чище, чем ярость.

Они не были могущественны благодаря своей правоте, они были правы благодаря своему могуществу.

— Я должен был умереть здесь. Я умер здесь. Примарх Пожирателей Миров — это всего лишь тень. Эхо. Здесь мое место. Величайшая битва моей жизни, и меня ее лишили.

Он впервые погибал в огне, но не в первый раз — со смехом.

Сгорающая цивилизация всегда выглядела с орбиты постыдно красиво.

— Ничего не трогай. Череп. Эти кости, — шлем брата кивнул в направлении Ангрона, а затем снова повернулся к черепу в руках Кхарна. — Это кладбище — сердце вашего примарха, извлеченное наружу и обнаженное.

Победа и поражение пахли одинаково — никогда не имело значения, чьи танки горят и чья кровь течет. Смерть обрушивалась на чувства абсолютно одинаковым образом.

Лорке чуть было не протянул руку, чтобы успокоить ее, но вспомнил, как выглядит. Мертвецы, замурованные в громадных телах из сочащегося маслом железа, как правило, не слишком успокаивают перенесших травму.

— Мы сражаемся за идеалы, брат, — интонация Русса стала более холодной. Он принял решение, и его голос застыл. Ангрон сочно и искренне расхохотался. — Какое прелестное вранье! Мы сражаемся за то же самое, за что всегда сражались люди: за землю, ресурсы, богатство и тела, которые скармливаем жерновам промышленности. Мы сражаемся, чтобы заставить умолкнуть всякого, кто осмеливается набрать воздуха и прошептать мнение, отличное от нашего.