Цитаты из книги Два огня

Знаю, – признал я. – Так что с моей просьбой? – Послать бы тебя с твоей просьбой куда подальше, – неохотно ответил голос. – Да всеобщая энтропия не позволяет.

– Никифоров, я уже полгода как в Словению отбыла на ПМЖ, – ошарашила меня Анька. – Все, кроме тебя, в курсе. ... <...> ... Какая бы ни была хорошая страна, но вечером всегда ощущаешь, что она чужая.

Безделье растворяет личность, как кислота металл – незаметно, но неуклонно. Я смылась оттуда, когда это поняла.

Ворота в подземелья замка были открыты, обе створки. Тут, в Пограничье вообще в большинстве мест коммунизм – народ не слишком-то запирается. Но некоторая логика в этом есть – свои воровать не будут, а чужие дверь так и так вынесут – плечом ли, топором…

– Когда женщина счастлива, то она хочет, чтобы и другие были счастливы, – назидательно произнесла...

– Я знаменитый разбойник, – прошептал ему на ухо я. – Я граблю богатых и ничего не отдаю бедным. Из-за этого теперь меня и те, и другие не любят! – Врешь опять! – возмутился Эхххммааннн

Спешка – вещь опасная. Лучше я опоздаю, чем вовсе не дойду. Впрочем, быстро я бы и не смог...

Куда не ткнись – хоть какие-то знакомства есть. А знакомства – это кончики ниточек, за которые можно потянуть. – Ну да, – маг снова отпил чаю.

Давай, топай. У меня еще вне игры дел сегодня много. – Выходной же? – подала голос Кролина. – У денег выходных не бывает,

Морская рыба не живет в стоячей воде. Если уж ты окунулся в круговорот бытия в большом городе – ты навек в нем останешься, если даже не телом, то душой наверняка. И пребывание в любом другом месте, даже самом тихом и прекрасном, будет для тебя восприниматься как отпуск, и не более того.

знать по роду службы. – А что мне за это будет? – спросил я у Валяева, прикуривая. – Сигарета – не считается. – Обнаглел ты, мил дружок – недовольно пыхнул дымком Валяев. – Раньше таких вопросов не было. – Так раньше и люди жили дольше, – резонно заметил я. – Ну, не знаю, – почесал затылок мой собеседник. – Хочешь, я разрешу тебе мочить манту? – Не хочу, – отказался я. – Лучше сделай для меня маленькое одолжение. – Маленькое? – Валяев посопел

Или тебя тогда не было? Я еще в тот раз нажрался до изумления. – Я тебя недавно знаю, но подозреваю, что этой фразой заканчивается любой твой рассказ – обличительно заявил Назир.

Грузины говорят: «Только среди своих сердце отдыхает».

Итак - выпьем за благополучное возвращение под родную крышу наших дорогих друзей - Кифа и Вики. Мы скучали за вами, как за космонавтом ракета. Прозит!

Кто знает - плох человек или хорош? - Хассан в задумчивости подвигал бровями, белыми как снег - Кто это определяет? Его друзья? Нет, они его любят. Его враги? Снова нет, они его ненавидят. Так как же понять - каков человек на самом деле?

Безделье растворяет личность, как кислота металл, незаметно, но неуклонно. <...> А самое страшное, что может потерять человек — это потерять себя.

- Когда я узнал о том, что случилось, я очень опечалился. Хотя это и предсказуемо — вы едите очень много жирной пищи. - Ем, грешен — не стал спорить я — Так вкусно же. - Ножом и вилкой копаем мы себе могилу — назидательно сказал Ерема — Воздержанность в еде продлевает жизнь. - Все болезни — от нервов — не согласился с ним я — И только срамные от удовольствия.

Вообще — страннейшее дело эти перекрестки судьбы. Нет, жизнь постоянно подбрасывает нам выбор своего пути, это нормально. Поступи так — и всё пойдет по одному сценарию, поступи эдак — и по — другому. Но бывают события, которые определяют не просто то, как пройдет твой следующий день, а то, как ты потом будешь существовать в этом мире годы, а то и десятилетия.

- Харитон Юрьевич — после стука в дверях моего кабинета появилась Шелестова, отвлекая меня от размышлений, в которые я погрузился сразу после того, как приехал в редакцию. Подумать‑то есть о чем — Я по делу. - Если ты затеяла переворот на Кубе, с последующим захватом власти — то я с тобой — одобрительно кивнул я — Там море и солнце, к тому же там никто не думает о том, что наступит завтрашний день. И сигарки там славные.

Раз в тысячу лет рождаются гномы, подобные ему, и наше счастье, что мы живем с ним в одно время. А что он до этого раздолбайлой был – так что же? Вспомни великого Эн Штенна, того, которого прозвали «Рот-До-Ушей», потому что он вечно с высунутым языком бегал. И что в результате? Он создал теорию относительности залегания руд в горных кряжах!