Цитаты из книги Смерть Чаттертона

- Ты не понимаешь, как зло может порождаться добром, а хаос — порядком, верно?

- Я прав перед законом. - А прав ли твой закон перед богом ?

- Разве блеяние овец мешает стричь их и есть?

- Не забывайте мудрую старую поговорку: береги пенс — шиллинг сам себя сбережет.

- Вот он, богач, удачливый спекулятор, законченный эгоист и праведник перед законом.

Праведник или грешник был ты, кого соотечественники именуют ныне «чудесным мальчиком», ты был несчастен; я уверен в этом, и этого мне довольно. Прости же меня за то, что, избрав символом твое земное прозвище, я попытался во имя твое сделать добро.

В поэзии нет ни школ, ни учителей; единственный наставник здесь Тот, кто благоволит пробудить в человеке плодотворное волнение и извлечь из его головы идеи, от которых она подчас разрывается на куски.

Придумывание литературных теорий есть, вероятно, наихудшая из всех разновидностей тщеславия.

Разве за счет дворцов, которые мы возводим, и миллиардов, которые расточаем, нельзя изыскать средства на мансарду и кусок хлеба для тех, кто без устали, наперекор своей нации, тщится возвеличить ее? Не пора ли перестать твердить им: «Отчайся и умри, despair and die»?

Жан Лафонтен с беззаботностью отчаяния велел заранее высечь на своем надгробии: «Нагим из мира Жан ушел сего, Проев именье и доход с него».

«Когда меня глупцы презрением доймут, В могиле я, бедняк, смогу найти приют». -(Андре Шенье).

Кто дает нам право губить желудь, предполагая, что из него не вырастет дуб?

Отчаяние — не понятие, но орудие, которое, как клещи, пытает, стискивает и раздирает сердце, пока обезумевшая жертва не бросится в объятия смерти, словно в материнское лоно.

Неподдельное отчаяние — сила всепожирающая, неодолимая, глухая к любым увещаниям и начинающая с того, что она одним ударом убивает способность мыслить.

Рассудок — медленная и холодная сила, которая мало-помалу связывает нас различными идеями, накладывая их одну за другой, тонкие, неприметные и бесчисленные, как путы Гулливера; он убеждает и порабощает нас лишь там, где обычное течение дней не слишком взбудоражено.

«Зачем глаза дал бог тебе, народ-слепец?»

Одна книга бессильна разом умерить всеобщую ожесточеность. Совершить подобное чудо властен только бог.

Увы, редки сердца, изменившиеся под влиянием прочитанного!

Как много времени нужно, чтобы простейшая мысль одного проникла в сердца всех.

Люди делятся на мучеников и палачей.