Цитаты из книги Спектр

Быть настоящим человеком - это всегда трудно.

Они были детьми, умели думать. Они узнали все, что им нужно для жизни. И перестали думать. Думать - трудно. Думать больно и опасно.

- Я расскажу про тех, кто остается в середине, - сказал Мартин. - Не про неудачников - их повесть слишком горька и скучна. Не про победителей - их историю не рассказать словами. Люди середины - их всегда больше, чем победителей и проигравших.

бюрократия! Мартину ещё не доводилось встречать цивилизованную расу, в которой не появился бы этот замечательный подвид разумных индивидуумов.

Все сказки мира – не больше и не меньше, чем правдивые истории, – ответил ключник. – Ты же знаешь – история говорит лишь о рассказчике.

Но утро сейчас или поздний вечер – спорный вопрос…

И пусть они нам только добра желают, но откуда нам знать, каково их добро?

Да, детям свойственно сердиться на родителей за лишнюю опеку, – продолжил ключник. – Но ещё больше детям свойственно видеть надзор там, где его нет и не было.

Есть много женщин, впадающих в панику при виде мыши или паука, но Мартин был совершенно убеждён – явлениями космических масштабов слабый пол не напугать.

Мартин темноту просто не любил. Не искал в темных углах очертания затаившихся бандитов и чудовищ, любил погулять по уснувшему городу или искупаться в невидимом, ревущем ночном океане, когда один-единственный ориентир - шум прибоя да звезды в небе. Ему не нравилось то неизбежное отрицание, что приносит темнота. Ведь в первую очередь тьма - это свобода от права видеть.

Я люблю жизнь. Пусть даже я сноб. Но я люблю хорошую музыку и редкое вино, интересную книгу и умного собеседника. Люблю, когда восходит солнце и когда ночью океан бьет о берег. Ну как можно все это получить сразу? Выпить все вина одним глотком и прочитать все книги в один миг? Обрести силу бога - и остаться с мечтами человека? Да это каторга, а не счастье! Все равно что сидеть в большом манеже с младенцами и гордиться, что можешь дотянуться до любой погремушки.

Лишь иллюзия неприрывности дает силы жить, не замечая тех нас, что, будто тени, падают к ногам

Ничто так не сплачивает на чужбине, чем странности в поведении чужой расы. Даже на Земле-матушке богатенький русский промышленник легко сойдется с бедным русским студентом, если судьба сведет их где-нибудь за рубежом. И темой для разговора станут, конечно же, "эти уроды", которые ведут себя непривычным, вызывающим то ли раздражение, то ли зависть образом.

Даже если взять какого-нибудь святого человека, всю жизнь отшельничавшего и смирявшего плоть питанием на хлебе и воде, – глядь, перед смертью зальется слезами и покается: грешен был в чревоугодии, предпочитал хлеб ржаной – пшеничному, а воду из родника – воде из реки…

Неизбывно это стремление в русской интеллигенции, выпестованное великими писателями с девятнадцатого века и служит основной причиной алкоголизма, сердечно-сосудистых заболеваний и революционных настроев у лиц с образованием выше среднего.

мы живем с предсказуемыми женщинами, наши друзья рассказывают нам бородатые анекдоты, наш Бог скован догмами. И нам это нравится.

Не верьте фальшивым улыбкам вечно голодных героев рекламы, они и бульонные кубики готовы схарчить сырыми!