Цитаты из книги Атомный сон

Нет абстрактного Зла, ты-то должен это понимать! Корни – здесь, вокруг нас, в этом стаде, что жует и веселится через час после убийства!

Понравилось – не понравилось, всем ведь угодить невозможно.

Самые дешевые трюки производят на людей наибольшее впечатление.

“Телефон” и “не вовремя” — это почти синонимы, если разобраться...

"Да что же я делаю? Или и впрямь - мы разучились улыбаться даже друг другу? Пусть я сто раз прав, но.. Что стоит моя правда, если я готов защитить весь мир, но не тех, кто рядом? Смиряю ненависть, но не дозволяю любовь?"

Мне даже становится его жалко. Но жалость – это не то, ради чего я готова просыпаться в девять утра.

Там, где начинается любовь - заканчиваются свет и тьма.

Напряжение сил, выпяченные подбородки, выпученные глаза, готовность прыгнуть грудью на амбразуру или голой жопой на ежа.

Если любовь в тебе – это сила. А если ты в любви – это слабость

Бывают люди, которых страх парализует. А бывают те, кому он только придает силы. Я бы очень хотел надеяться, что и я из вторых.

Литература, с времён папируса и глиняных табличек, никогда не возникала из пустоты. Она отталкивалась от жизни - такой, какой эта жизнь виделась автору. От реалий политических игр, от сплетен литературной среды, от цены на хлеб и вино, от возницы, окатившего автора грязью из-под колёс двуколки, от соседа, пихнувшего в метро.

И, сражаясь за свою любовь, каждый раз сражаешься за весь мир? За весь мир — а не с целым миром.

За что я люблю весну: слабеет ощущение тоскливого бессилия. И меньше искусов...

Зло сильнее по своей природе. Зло – деструктивно. Оно разрушает куда легче, чем Добро созидает

Выпьем за то, чтобы нам не обязательно приходилось пить, чтобы увидеть небо голубым, солнце - жёлтым, город - цветным.

Самое страшное в войне - понять врага. Понять - значит простить. А мы не имеем на это права... с сотворения мира не имеем.

Когда мы признаем право выбора за людьми, мы отнимаем его у себя.

Я ждал на террасе, разлегшись в шезлонге, вытянув ноги, временами посасывая джин-тоник из высокого стакана. Мне было хорошо -- сладкой болью мазохиста.