Цитаты из книги Записки на гитаре

Лайла улыбается. – Именно этим ты и отличаешься. – Тем, что нервничаю? – Тем, что признаешь. Большинство людей не говорят об этом вслух. Большинство людей притворилось бы, что не нервничают.

Я схема без координат, несформированный шаблон, И уклонялся я всегда от самых разных норм. Не изменить меня путем логических затрат. Я странный. Просто ненормальный. Да, безусловно, это так.

Выражение ее лица не изменилось. Ее ресницы изогнутые и красивые, свет, идущий от стены над кроватью, отбрасывает их тени ей на кожу. Открой глаза, Лайла. Просто открой глаза. Его горло сдавливает, а глаза наполняются слезами. Он их смаргивает и наклоняется поближе. – Мне очень надо, чтобы ты очнулась, Лайла. В песне нужна гармония. Она не звучит с одним моим голосом. Нужен твой голос.

Когда они доходят до тротуара по другую сторону улицы, Лайла замирает. – Смотри! – она смотрит прямо вверх. В свете уличного фонаря в небе виден танец снежинок. Лайла вытягивает руку. На кончик ее пальца падает снежинка. Она протягивает ее Триппу. – Конфетти! – Да. – Улыбается он. – Небо устроило в нашу честь вечеринку.

– Давно ты здесь? – Спрашивает она, начиная подниматься. – Два дня. Шучу. Я пытаюсь как можно реже бывать дома. Там отравленный воздух. – Он поднимает гитару, освобождая ей место. – Мне тоже дома нечем дышать, – говорит она.

– Во время обеда я разговаривала с твоим преподавателем по алгебре, – говорит его мама. – Она снимет только два балла, если ты сдашь летнее задание к концу недели. – А я сегодня разговаривал с Богом. И он снимет всего два балла, если ты исповедуешь грехи и вернешь мне мою гитару. – Очень смешно.

-Что хорошего в музыке, если не с кем ей поделиться? -Чтобы музыка была значимой, ей необязательно делиться.

У него нет травм мозга, хочет сказать Лайла. Он просто... просто странный. В очень интересной манере.

Трипп и Лайла поют, их голоса разносятся в разные стороны: они заполняют станцию, проникают в уши людей, выходящих из поездов и поднимающихся по длинному эскалатору, и растворяются в мартовском воздухе. И они млеют.

Каждый раз рядом с Энни она напряжена, а когда разговаривает с Триппом, что-то радостное разливается внутри: флюиды, мление. Как если бы внутри ее души были подвешены поющие на ветру колокольчики, думает она, а его слова – это тот самый ветер, от которого они начинают петь.

-На днях я гуляла и видела клён, знаешь, тот, что у входа? Листья на нём были такими красными, и возникло ощущение, что они поют. -Не только я тут странный.

-Люблю физику. Сила равно массе умноженной на ускорение. -Хорошо. Может быть, завтра ускорение направит мою массу в студию.

-У меня в детстве был муравьед. -Да ты шутишь. -Не настоящий. Пушистый. У него ещё большие уши были. Мама привезла его из одной поездки. -Большинство деток играют с плюшевыми медведями. Иметь муравьеда странно... это как-то... неуравновешенно.

– Я думаю, что все дело в музыке, Трипп. Твоей музыке.

Да что за птицы будут молчать, когда их лишают свободы, задумывается он. Разве они не должны вопить во всё горло?

Куда проще играть на виолончели перед миллионом человек, чем сыграть перед тобой хоть один аккорд

"Совершенные девушки" считают, что весь мир у их ног.