Цитаты из книги Карамора

К старикам у меня нет уважения, старики – вроде адвокатов, все грехи, поступки готовы защищать.

Я правильно говорю: своя мысль – море, а чужие – реки, сколько их стекает в морской-то водоём, а вода морская всё солёная.

Рассказывать – очень полезно, рассказал, забыл и – снова чист перед собой.

Темно. Что я буду писать? Жили во мне два человека, и один к другому не притёрся. Вот и всё.

унизить его в глазах товарищей; это уже не только потому, что он еврей, а потому что трудно было мне помириться с тем, что правда живёт и горит в таком хилом, маленьком теле.

Да, но мой мир — мир воображения, в нём боги и герои, созданные фантазией, имеют такое же законное место, как трубочист и пошляки, рождённые женщиной. Бог для меня — не яма, куда люди сбрасывают мусор жалоб своих на жизнь и друг на друга, он для меня — одно из наиболее печальных созданий бессильного воображения людей…

Известно, что истинное счастье человека в науке и труде: и та и другой мешают думать.

Вот тоже вопрос: жизнь дана во власть человеку, или человек дан жизни на съедение? И чья это затея - жизнь? В сущности: дурацкая затея.

По существу дела - забота о людях исходит не из любви к ним, а из необходимости окружить себя ими, чтоб с их помощью, их силою, утвердить свою идею, позицию, своё честолюбие.

…я хотел бы крикнуть: да, я преступник, вы – тоже, но у вас – сила, убивайте!