Цитаты из книги Междумир

— Ты видишь пустоту, — ответила она. — А я — возможности.

Только мы не можем выбирать, что помнить, а что забыть. Если мы намеренно стараемся забыть что-то, обычно получается, что именно это мы помним лучше всего.

В каком-то смысле Страна затерянных душ - это рай. Только не для людей, а для тех мест и обьектов, которые заслужили свою скромную долю вечности .

Слова не слова, пока ты не вколотишь их в бумагу.

Место , в которое попал Ник, не было похоже ни на чистилище, ни на нирвану, он не родился заново и ни в кого не превратился, и ему пришло в голову, что люди могут верить во что угодно, а Вселенная тем временем живет своей собственной жизнью, о которой мы ничего не знаем.

... сколько бы времени ни прошло, ты всегда будешь помнить о том, как много забыл.

когда очень сильно чего-то хочешь, можешь горы свернуть.

Таланты раскрываются лучше всего тогда, когда их обладателю ничего другого не остается, кроме как проявить их.

— Ага! Значит, может статься, что то, что мы угодили сюда — никакое не благословение, а чистая случайность.

— Даже случайности происходят согласно божественной воле.

Алли была твёрдо уверена в одном: всякий монстр обладает только той силой, которой ты сам его наделяешь.

Макгилл был поистине странным чудовищем: с одной стороны, он понимал свою отвратительную сущность и даже гордился ей, с другой — восторгался красотой мира, к которому уже давно не принадлежал.

... чудовища обладают той властью, которую ты сам им даешь.

В Междумире ещё немало потерявшихся душ. Они ожидают освобождения. Будет ещё много фонтанов и много вёдер с монетками. И хотя Ник не мог предвидеть, когда придёт его черёд, он знал: когда настанет время, он тоже уйдёт туда, куда уходят все.
А до тех пор ему многое предстоит сделать.

Ему вдруг пришла в голову одна мысль: прибытие в Междумир связало его с Алли, а уход отсюда будет связан с Мэри. Она будет продолжать борьбу за то, чтобы удерживать заблудившиеся души здесь, в Междумире. Он будет продолжать борьбу за их освобождение.
Наверно, это сделает их врагами. Он чуть не рассмеялся. Как это странно — влюблённые друг в друга враги…

— Я возвращаюсь в башни-близнецы. И расскажу всем детям о том, что узнал.
— Они не будут тебя слушать!
— Думаю, что будут.
В его голосе звучала непоколебимая уверенность, и Мэри знала, почему. Потому что он был прав, и они оба осознавали это. Как бы ни хотелось Мэри думать иначе, она понимала — дети заберут свои монеты. Они не смогут противостоять искушению.

Что до междумирных монет, то в одной из книг Мэри Хайтауэр есть только вот это упоминание о них:
«Они не блестят, не сияют, в них нет и следа благородных металлов. Эти так называемые «монеты» не представляют собой ни малейшей ценности, так — бесполезные железяки, достойные только того, чтобы быть выброшенными из кармана вместе с прочим мусором. А ещё лучше — опусти монетку в фонтан, на счастье».

— «Победа ждёт на Роковом Молу», — прочёл он. — Твоя работа?
— Да, — призналась Алли, — но вон то, про тысячу душ — оно настоящее.
— Не совсем, — сказал Урюк. — Видишь ли, я нашёл эту пишущую машинку задолго до тебя.
Алли восхитилась и ужаснулась.
Урюк пожал плечами:
— Ну должен же я был чем-то занять его все эти двадцать лет!