Цитаты из книги Сфера-17

Он умел искренне верить в то, во что необходимо было верить, и верить вместе с ним становилось легче.

Как, бишь, говорят в армии? Честь твоей части - это часть твоей чести.

Спросишь: Дядя Сан, что ты делал на войне? Ответит: - Стрелял. - И что? - И попадал.

"Чертовы политики, - подумал я, - Они флиртуют, сулят друг другу уютные клетки и хорошие должности, а верные честные люди пойдут ненавидеть и умирать за них... И я сам - тоже политик. Что за дрянное занятие."

Либерал должен много болтать, иначе какой же он либерал?

Кто-то должен обличать кровавый режим и кричать о правах человека, и это должен быть свой человек...

Николас подумал, что подписывает расстрельные приговоры главным образом для двух категорий граждан. И если враги безусловно заслуживают свинца, то дураков ему всегда отчаянно жаль. Они не виноваты в том, что родились дураками. Мрачная истина в том, что делу революции они зачастую способны нанести больше вреда, чем враги.

Первый этап развития общества вел к закону о том, что человек имеет право на жизнь. Второй приведет к закону, что человек имеет право на счастливую жизнь. Но путь очень трудный.

Потенциал, заложенный в человеке изначально, естественный потенциал предполагает возможности более значительные, нежели те, что можно извлечь насильственно.

Маленькие победоносные войны развязывают для того, чтобы разрешить внутренние противоречия в обществе и улучшить имидж. Большая победоносная война будет намного эффективнее в этом смысле.

Обычно Йеллен предпочитал антикварный катер, но в этот раз выбрал "Чайку". Роль экипажа на ней исполняли манипуляторы, похожие на осьминогов. Происходящее на рангоуте и такелаже порой выглядело как киносказка о морских чудовищах.

Начупр внешней безопасности Арни Легерт до Революции служил в войсках связи и был, собственно, начальником той станции. По слухам, именно там он приобрел свое неистощимое добродушие. Человека, восемь лет просидевшего на орбите газового гиганта в рассыпающемся железном гробу, трудно чем-нибудь удручить.

Бояться не страшно. Когда ты боишься - ты осторожен. Страшно впадать в панику.

Социологи заявляли, что уровень ксенофобии в обществе достиг пика за тридцать лет, но даже ребенку было понятно, что ксенофобские настроения диктуются с самого верха. Уж не в рамках ли подготовки к конфликту?

Солдат Тикуана смотрел в камеру открыто и смело, ничего не боялся и ничего не стыдился - так же, как и его противник, мантийский "спортсмен". А вот миротворцы теперешнего Союза лиц не показывают. К чему бы это...

-Макс, - сказал Эшли, - не рассказывай о врагах с таким восторгом. Тебя могут неправильно понять. -Это научный восторг, - сказал Доктор. - И не учи меня делать пропаганду, кровавый тиран. Кровавый тиран хмыкнул. -Контрреволюционная гнида, - с нежностью сказал он. -Людоед. -Продажная шавка. Они поглядели друг на друга и засмеялись.

Военные пилоты вообще безумны, нормальные люди не бывают настолько храбрыми.

Либо ты безусловно веришь в себя - и тогда делаешь революцию, либо не веришь - и тогда тебе лучше быть где-нибудь в другом месте.

На границе цивилизации человек возвращается к истокам - вновь становится охотником и собирателем.

Пока нам на голову не падают астероиды, ничего страшного не происходит.