На "Арго" мы лежали друг
подле друга. Медея назвала меня по имени, но так, будто впервые вообще меня
видит: приподнявшись на руке, она изучала меня взглядом, который я, не будь
я так околдован, назвал бы непристойным, а потом произнесла -- серьезно так,
торжественно, словно объявляя о только что принятом решении:
-- Ясон, я съем твое сердце.