Цитаты из книги Мисс Лонлихартс

Он закрыл глаза.

- Ты устал, - сказала она. - Я пойду.

- Нет, я не устал. Я просто устал говорить, поговори ты.

Жизнь, о которой она рассказывала, была тяжелее даже, чем ее тело.

Мне не очень неудобно просить вас о встрече, потому что у меня такое чувство, как будто мы знакомы.

- Если у него и будет подлинное религиозное переживание, оно будет индивидуальным, а значит, непередаваемым - никому, кроме психиатра.

- Его беда, наша общая беда - что у нас нет внешней жизни, только внутренняя, да и та - по необходимости.

В колледже и, наверное, первые годы после выпуска они верили в литературу, в Прекрасное, верили, что самовыражение - высшая цель. Потеряв эту веру, они потеряли все. Деньги и слава для них ничто. Они не от мира сего.

Он жил один в комнате, которая была полна теней, как старинная гравюра на стали.

Христос есть жизнь и свет.

Боль, боль, боль, тупая, неотвязная, гложущая, боль, непроходящий мозоль ума и сердца. Боль, которую может утолить лишь великий духовный бальзам…

Совесть скребла, он принялся обобщать. Люди всегда боролись с невзгодами при помощи мечты. Кинофильмами, радио, газетами мечты, когда-то могущественные, превращены в мыльные пузыри. Из всех предательств это — худшее.

- Жизнь... это клуб, где плакс не держат, где сдают только раз и нельзя сказать „пас". Так что если даже карты подтасованы и краплены рукой судьбы — играй, играй, как джентльмен и спортсмен.

Она рассказал ему о своем детстве на ферме и о своей любви к животным, о деревенских звуках и деревенских запахах и о том, как все свежо и чисто в деревне. Она сказала, что ему надо пожить там, и когда он поживет там, он поймет, что все его неприятности — это городские неприятности.

Человек стремится к порядку... Физический мир стремится к беспорядку, к большой энтропии. Человек против природы… многовековая битва... Во всяком порядке скрыт зародыш разрушения. Всякий порядок обречен, но биться за него имеет смысл.

Американцы растратили национальную энергию в оргии камнедробления. За короткий свой век они разбили больше камня, чем египтяне при всех фараонах. Они занимались этим истерически, исступленно, словно зная, что в один прекрасный день камни раздробят их самих.

- Жизнь большинству из нас кажется страшной борьбой, полной боли и горестей, безрадостной и безнадежной. Нет, дорогие мои читатели, это только так кажется. Каждый, как бы он ни был мал и беден, должен развить в себе чувство прекрасного. Увидьте небо в барашках облаков и море в пенных барашках…

- Лучше излить душу, чем гноить в ней мучительную тайну.

Он выкручивал руку всем больным и несчастным, сломленным и преданным, беспомощным и бессловесным...

...Все дети, повсюду, все дети мира, до одного, танцевали серьезно и трогательно.

Подобно Шрайку, которому они все подражали, они были машинами, штампующими шутки. Пуговичная машина штампует пуговицы, что бы ни приводило ее в движение — нога, пар или электричество. Какова бы ни была тут движущая сила — смерть, любовь или Бог, — они штамповали шутки.

Неужели их вздор — единственное препятствие, спросил он себя. Неужели я закинулся перед таким низким барьером?

— Он эскепист. Он хочет возделывать свой внутренний садик. Но скрыться от мира нельзя, да и где он найдет рынок для плодов своей личности? Сельскохозяйственный совет себя не оправдал.