Чем дале в книгу он углублялся, тем всё более и более оная обвинением самому себе становилася. Ужасы из главы в главу его преследовали, а стряхнуть их с себя, подобно Йорику, отговорившись слабостью ума и столь понятной в живом человеке забывчивостью, никак он не умел. Гораздо более в Путешественнике его самого было, нежели бы он того желал. Вот уже Путешественник по дороге начал юридические консультации давать всем в них нуждающимся. Оказалось, что чуть не пол-России в таковых нуждается, причём остро. Только начни какой-нибудь случай распутывать и громить виновных немилосердно, тут же какая-нибудь мелочь вспомнится, что и сам вчерась так же поступил. Пощёчину залепил вчера камердинеру, сгоряча не сдержавшись? Залепил, Бог свидетель. Ну, а чего ж выводишь ты тут против тиранов филиппики? Стыдно тебе за весь род людской, что он так исказил божественную идею? Ну вот и присмотрись к себе, как сидишь ты возле бюро в халате. В руках-то что у тебя? Чашечка кофе? Ещё и с сахаром? А думал ли ты, сколько невольников погибло на плантациях, кровью под бичами надсмотрщиков облившись, сколько жизней загублено было и что слёз пролито, дабы кофе вот этот к тебе в чашечку попал? Про сахар и упомянуть страшно. Думал ли, что подобный тебе человек лишался покоя, надрывался от непосильных трудов, со слезами оный сахар изготовляя и не имея в то же время, чем накормить своих птенцов? Думал ли, по совести, что руки в крови у каждого, кто после этого до сей чашки коснётся? И ты не в шутку это пить собираешься?..
"Рука моя задрожала, и кофе пролился".