К чему ты клонишь, Карл?
Запомни, ум — это не наша специализация, Эрик.
После небольшого жизнеутверждающего вступления в духе голливудского кино, Хэлм летит в Новый Орлеан, где его подключают к делу в разработке. Он должен официально вступить в брак с некоей научной дамой, доктором медицины при ВВС на правах ее телохранителя, и помешать матерому коммунистическому агенту Тауссигу развернуть масштабную операцию, которая грозит стране мощным ударом поддых.
У вас нет никакой возможности распознать меня, мисс Вайль.
Не успел Хэлм войти в роль, как все пошло не по плану. Да и чтобы поймать Тауссига, сначала нужно поймать Карла.
Авианосец стоял на якоре. Он возвышался над тихими водами залива, огромный и неподвижный, словно покоился на бетонном фундаменте. С тем же успехом можно представить отплывающим в море и весь Пентагон.
Будущая фиктивная жена – сухарь в твидовом костюме. Отсюда автор и пляшет. Все это походит на плохую комедию. Всю книгу занимают окололюбовные тёрки, на сюжет автор забил. Все эти галантные разговоры вокруг секса кажутся мне слегка идиотскими, уж больно их много. Даже для 1964 года это как-то старомодно.
Наверное, должен бы радовать тот факт, что есть люди, для которых секс не самое важное, но, признаться, все эти сантименты сейчас вызывали только раздражение.
Шпионский флер в книге такой тонкий, что просвечивает на солнце. Ну, уж очень неприхотливо вышло, но достаточно юморно и в меру занимательно. Очень много женского и очень мало шпионского, так бы я сказал.
Похоже, в этом деле набирается слишком много разных хороших девиц.
Тут автор себя плагиатит. Зациклен он на женском вопросе.
– Поль? — Да? — Почему вы были уверены, что я не воспользуюсь телефоном? — Вы не похожи на девушку, звонящую в полицию, мисс Вайль. Будь вы столь глупы и банальны, вы бы выщипали брови и носили пояс.
В конце, после всего этого любовного трехомудия, злодей, который, как выразился ГГ, мог запросто оказаться хорошим мужиком, просто вызвал Хэлма на разборку.
Теперь нам обоим известно, что у вас стройные ножки, хорошие чулки и дорогая комбинация.
Под занавес Гамильтон все же выдал смешной дуболомный финт, пусть и простой, но все же скрасивший концовку. На последних 15-и страницах он и вовсе прикрутил к суровому мелодраматическому тельцу романа детектив, напоследок капнув на мозги читателя кляксой хитроумного бабского олова.
Если наступит заключительный катаклизм человечества, то последним признаком женственности на дымящихся развалинах станет обожженная радиацией туфелька на узком и высоком каблуке.
Что-то мне кажется, что этот короткий роман больше зайдет женской аудитории, нежели мужской. Хотя, учитывая, что гендерные роли нынче поменяли свои места, то может я и не прав.
По нынешним временам и сильному полу полагается приятно пахнуть. Мне вспомнились несколько мужчин, которых я недурно знал. Они пахли потом, лошадьми, машинным маслом, выхлопными газами или этим бездымным порохом, который англичане называют кардитом.
Если бы я писал детектив в духе нашего времени, то, пожалуй, назвал его «Истерика в барбершопе». Все эти нарциссичные маменькины сынки с крошками табака в бороде, знаете ли…
– Почему… изнасиловали эту девушку? — Очевидно, в знак презрения к нам.
2 понравилось