Цитаты из книги Тьма

– …За всех слепых от рождения. Зрячие! Выколем себе глаза, ибо стыдно, – он стукнул кулаком по столику. – Ибо стыдно зрячим смотреть на слепых от рождения. Если нашими фонариками не можем осветить всю тьму, так погасим же огни и все полезем в тьму. Если нет рая для всех, то и для меня его не надо, – это уже не рай, девицы, а просто-напросто свинство. Выпьем за то, девицы, чтобы все огни погасли. Пей, темнота!

У подлеца дорог много, а у честного одна.

...Раз пришла к тебе правда, поклонись ей низко, а не говори: ты с ума сошла.

Стыдно быть хорошим.

Если нашими фонариками не можем осветить всю тьму, так погасим же огни и все полезем во тьму.

– Куда тебе идти теперь? Тебе некуда идти. Ты честный. У подлеца дорог много, а у честного одна. Это я еще тогда поняла, как ты мне руку поцеловал. Дурак, думаю, а честный.

– Какое же ты имеешь право быть хорошим, когда я – плохая?

Криком против правды ничего не сделаешь. Правда, как смерть — придет, так принимай, какая ни на есть.

...Ибо стыдно зрячим смотреть на слепых от рождения.

Страшно человеку встретиться с правдой.

- И одни сделают это по глупости, другие по злобе. Потому что, Люба, не выносит плохой хорошего, не любят злые добрых...

• А за что их любить?

- Вот, - он потряс руками: - я держу в руках мою жизнь. Видите?
- Видим! Дальше!
- Она была прекрасна, моя жизнь. Она была чиста. и прелестна, моя
жизнь. Она была, знаете, как те красивые вазы из фарфора. И вот глядите: я
бросаю ее!
Он опустил руки почти со стоном, и все глаза обратились на землю, как
будто там действительно лежало что-то хрупкое и нежное, разбитое на куски -
прекрасная человеческая жизнь.
- Топчите же ее, девки! Топчите, чтобы кусочка не осталось!

И в опустошенной, выжженной душе и в разрушенном мире белым огнем расплавленной стали сверкала и светилась ярко одна его раскаленная воля. Еще слепая, еще бесцельная, она уже выгибалась жадно; и в чувстве безграничного могущества, способности все создать и все разрушить, спокойно железнело его тело.

И так необычна была их черная, строгая пара среди белых стен, в широкой, золоченой раме зеркала, что он в изумлении остановился и подумал: как жених и невеста. Впрочем, от бессонницы, вероятно, и от усталости соображал он плохо, и мысли были неожиданные, нелепые; потому что в следующую минуту, взглянув на черную, строгую, траурную пару, подумал: как на похоронах. Но и то и другое было одинаково неприятно.

теперь мне не стыдно, теперь я ни в чем не виноват перед вами, теперь я сам такой же, как вы, грязный, падший, несчастный.

Я купцов-то этих достаточно насмотрелась: награбит миллионы, а потом даст целковый на церковь да и думает, что прав.

Уже не смеялась она, и волнения не было заметно, и глаз невольно искал ступенек, на которых стоит она, — так сверху вниз умела глядеть эта женщина.

Сцепив напряженно пальцы, она поднесла их к подбородку и точно вся превратилась в одно огромное, задержанное в поднятой груди дыхание.