Цитаты из книги Мартиролог

Мы не созданы для счастья, есть вещи важнее, чем счастье.

Спасти всех можно, спасая себя. В духовном смысле, конечно. Общие усилия бесплодны.

Мы — люди, и лишены инстинкта сохранения рода, как муравьи и пчелы. Но зато нам дана бессмертная душа, в которую человечество плюнуло со злобной радостью.

Человек, который не стремиться к величию души, - ничтожество.

«Почему я чувствую себя таким одиноким? Конечно, прежде всего, оттого, что я действительно одинок. И всегда был одинок. И буду. Пора бы знать и не забывать этого»

Ровное доброжелательное настроение — признак воспитанного человека.

«Слабость велика, сила ничтожна. Когда человек родится, он слаб и гибок. Когда умирает, он крепок и черств. Когда дерево произрастает, оно гибко и нежно, и когда оно сухо и жестко, оно умирает. Черствость и сила — спутники смерти. Гибкость и слабость выражают свежесть бытия. Поэтому, что отвердело, то не победит». (Лао-Цзы — эпиграф, взятый Лесковым для «Скомороха Памфалона»)

Литература, как и вообще искусство, религиозна. В высшем своем проявлении она дает силы, вселяет надежду перед лицом современного мира - чудовищно жестокого и в бессмысленности своей дошедшего до абсурда.

Жизнь никакого смысла, конечно, не имеет.

«Однажды… ко мне на плечо уселся воробей, и я почувствовал в этом более высокое отличие, чем любые эполеты». (Торо. «Уолден»)

как я боюсь похорон! даже когда мы хоронили бабушку, жутко было. и не потому, что она умерла, а оттого, что крутом были люди, которые выражали чувства. я не могу смотреть на людей, которые выражают чувства.

Премьера «Гамлета» откладывается на 28-е (вместо 21-го) оттого что Чурикова с Панфиловым уехала отдыхать. Меня даже не соизволила поставить в известность. Где? В какой стране? Когда? В каком театре? Какая актриса могла бы поступить таким образом? Это, конечно, влияние Глеба, и это Чурикову погубит. Это мое пророчество. И Бог его накажет. Какой злой, завистливый человек!
Нет, все-таки Гений и Злодейство несовместимы.

Вчера в ноль часов с чем-то, то есть в ночь на 9-е, умер Мао Цзе Дун. Пустячок, а приятно!

Пока ничего не приходит в голову по поводу ста метров соображений о Кафке, которые я обещал Тонино. Надо перечитать однотомник Кафки, может быть, что-нибудь возникнет.

Почти полночь.
Уехать в деревню… Писать… О чем? О четырех картинах, которые, по твоему мнению, будут в конце концов знамениты абсолютно? Бездарно. Театр… Торчать в Москве и унижаться. Книга? Проза? А хлеб? Сценарии? Да. И устраниться?
Кругом ложь, фальшь и гибель… Бедная Россия!

Мне не хватает размаха! В этой мертвой атмосфере разлагаются остатки культуры, и создавать здесь прежде всего следует атмосферу — очищать мертвенную, выгрызать буржуазность, тупость, непонимание.
Но как!?

Очень неприятно складываются дела в театре. 24-го — сдача. За десять репетиции спектакля не сделаешь. Костюмы не готовы. Реквизит и оружие не готовы. На Лаэрта вместо Речмана ввел Караченцова (это конечно лучше). Такое впечатление, что театру не нужен спектакль. Каждый день по два, по три спектакля, которые не разводятся с «Гамлетом». Я в отчаянии. Разговаривал с Марком: тот опровергает мои мрачные мысли, но времени все равно нет. Что будет?