Отзывы о книге Мыши
Alevtina_Varava18 февраля 2018Прежде чем перейти к основной части романа, хочется рассмотреть абсолютно отдельно первую его четверть. Потому что в ней – абстрагированный пласт для размышлений. Более приземлённый. И почему-то более пугающий, чем случайное – СПОЙЛЕРЫ – убийство на кухне. Куда более пугающий. Размышления Шелли «о мышах и людях» - интересны. Но как и почему становятся мышами? И ещё – то до чего Шелли не дошла – как мыши действуют на людей? Итак, тут мышь – слабовольная вечная жертва, покорная и безропотная. Я, наверное, не буду глубоко разбирать образ мыши, потому что, а) он очевиден и таких кругом много, б) это сделала героиня на страницах романа. Другой вопрос – где та грань, которая подводит черту под здравым смыслом. Впрочем, наверное, дело в нарастании. Ведь в чём «мышиность» - в попустительстве. Ты спускаешь окружающим сначала мелочь, потом много мелочей, потом уже не совсем мелочи… И они растут снежным комом, но в сравнении одна с другой – разница незначительна. И вот в этом, наверное, теряется грань. Разница между обидным словом – или испорченной во время шалости безделушкой, между сломанными карандашами или оторванной пуговицей дорогого пальто, между стружкой из опилок, насыпанными в пенал, и сухой кошачьей какашкой там же. Разница между оторванной пуговицей и толчком. Между толчком и ударом. Между погоней, когда жертва падает и разбивает нос, и прямым попаданием в нос кулаком. Между избиением и изувечиванием. Между «а» и «в» разница незначительна, между «а» и «z» - колоссальна. Вполне понятен и стыд перед мамой за слабость. И, наверное, черту здравого смысла переходили так плавно, что переход потерялся. Да, это кошмарно. Просто до одури. Кошмарно происходившее с Шелли, кошмарно то, что этого не видели или предпочитали не видеть в школе, кошмарна мама. Мама тут и правда самая виноватая. Как бы ни была занята. Блин, я месяц назад осталась с засосом на шее и вот подняла воротник домашней кофточки, пока готовила на кухне чай. Мама тут же спросила, не болит ли у меня горло. Потому что любое минимальное отклонение от алгоритма мать всегда заметит. Всегда. Нельзя не замечать избитую дочку в течение длительного времени. Ну то есть можно, конечно. Но это надо очень хорошо постараться и абстрагироваться от трудностей. Тем более – она типа хороший юрист внимательный к деталям. Кстати, я так и не поняла – но, вроде, мама тут больше готовит дела (надеюсь) для других адвокатов в суде. Потому что ЭТА мама могла бы готовить, и качественно, но не могла бы оставаться мышью, если бы участвовала в дебатах и допрашивала свидетелей при судье и присяжных. Ну, в общем, к чему я? Описанное выше – очевидно ужасно. Есть еще одна сторона. Неявная. Ее наличие, хочу подчеркнуть, никак не уменьшает остальные проблемы. Не делает беду жертвы менее значительной. Ни в коем случае. Просто не нужно забывать, что есть еще неочевидная жертва. Вторая жертва. Вторая сторона. Дети – жестоки. Всегда, у них атрофировано сопереживание, это навык, который воспитывает социум. Родители, окружение. Который даётся с опытом. Там же – нормы морали, представление о хорошо и плохо и, главное – для жизни – о можно и нельзя. Но для троих обидчиц Шелли грань между слоями «травли» ведь была такой же тонкой. Сначала словесная шпилька… которую проглотили… потом злая шутка… потом злая шутка на публику… потом изрисованный ластик… сломанный карандаш… Мелочь, мелочь, мелочь… И молчаливое приятие. Что видят три крутые подружки? Их жертва не жалуется, их жертва прилагает все усилия к сокрытию. Их жертва не винит даже их троих. Даже им не говорит, что ей не нравится, даже их не обвиняет в жестокости и несправедливости. Сломанный карандаш превращается в пятно краски на дорогой одежде – тишина. Украденный бутерброд превращается в украденный браслет – тишина. Собачья какашка в ранце превращается в мёртвого воробья в ранце – тишина. Пинок в удар. И не слова протеста. Тут тоже работает психология. Ты продолжаешь тестировать уровни своего влияния. Если никто, совсем никто не заикнулся о том, что так делать – не нужно. Если ты все это вытворяешь довольно таки открыто в школе – а там не видят. Если оставляешь явные следы на самой Шелли – а ее мама не замечает. Значит, можно? Мышь из романа ведь довела троих подруг до того, что им пришло в голову поджечь волосы своей жертвы в школьном туалете. Медленно и старательно вела их к вере в то, что с оной мышью можно делать все, что угодно. Притупляла здравый смысл. От «а» к «в», от «в» к «с»… Осторожно, постепенно. А ведь «z» опасен не только для Шелли. Это как с убитым грабителем. Можно сесть в тюрьму. И как минимум – это травма на всю жизнь не только для Шелли. И три девочки, которых выдрессировали без зазрения совести поджигать волосы подружек, - они теперь антисоциальны. Они несут угрозу окружающему, они не оценивают здраво действительность, они очень скоро и разом фатально навредят самим себе. Вычудят что-то подобное и сломают свои жизни в четырнадцать лет. Почему-то вспомнила историю с группой подростков, которая какое-то количество лет назад тут у нас в городе развлекалась, отлавливая сначала бомжей, а потом прохожих, избивая и пытая их, все это снимая на видео и выкладывая в нэт. Дети из хороших семей оказались. И надо думать, до осознания что так – можно, их тоже довели окружающие мыши и позиция незамечания взрослых. Они, надо думать, тоже топали к своей идее медленно, через какую-нибудь Шелли, которая терпела всё. Мыши выкристаллизовывают из обычных людей монстров, старательно и кропотливо, медленно, но уверенно. И потом оных монстров уже нельзя будет просто загнать назад. Они останутся. Шелли отделаются затравленным детством, или физическим увечьем. Убегут куда-то. А монстры, которых они наплодили вокруг себя, останутся существовать. Они станут забивать обрезками труб пенсионерок, ржать на интершуме и набирать такими видео просмотры в ютубе. А кто-то будет сидеть с квадратными глазами и думать – как это вообще пришло в голову? Как можно было такое делать? Как можно было смеяться? Как можно было додуматься выкладывать в Интернет и не думать об ответственности? Вот история Гордона Риса, в общем-то, живописно отвечает на вопрос, как могли образоваться в природе Днепропетровские убийцы-малолетки. Да легко. Их выточили мыши. * Возвращаясь к основному сюжету. Понятно, что хотел сказать автор. Но немного всё-таки бесило поведение героинь. В том смысле, что мама – опытный адвокат. И как раз то, что она делала в шоке, - разумно. А то, что долго обдумывала, - бредово. Если у тебя во дворе уже остался зарытый труп – логичнее зарыть там и окровавленные вещи. А мраморную доску вымыть. При наличии трупа в саду, нечего бояться возможной экспертизы кухонной доски. Дальше. Она опасалась камер наблюдения при выбрасывании пакетов. При том уж где-где, а на парковке популярного ресторана камеры есть. И как раз бросая там машину, выходя из неё, они более чем укрепляли связь между собой и убитым. Даже без скандала. А уж после такого скандала с Человеком-Внедорожником, следовало уехать оттуда и бросить машину в другом месте, где после бы не нашелся свидетель, который видел их двоих, выходящих из авто пропавшего наркодиллера. Опять же – попасться на территории заповедника ночью весьма просто. Почему не в саду? Или уж тогда бы следовало вывезти в шахты и труп. Или шантажист. Тут действия в экстренном режиме, но всё же. Ладно Пола бы не искали. Но шантажиста искали бы. У него-то была бы семья или знакомые. Да, этим леди чертовски повезло на самом деле. И в смысле сокрытия преступления, и в смысле жизненной закалки и вытаскивания из мышиного состояния, и в смысле укрепления отношений между ними двумя (хотя эта история обеим ещё не раз аукнится во грядущем). Вообще книга хорошая. Хорошая психологическая модель. Очень и очень.
Лампомоб 2018: 2/10.
10 понравилось439
Комментарии 1
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
"Вот история Гордона Риса, в общем-то, живописно отвечает на вопрос, как могли образоваться в природе Днепропетровские убийцы-малолетки. Да легко. Их выточили мыши. " Тогда во всем остальном виноваты Идиот Достоевского, Матрена Солженицына... А Гитлер, наоборот, заставляет проснуться лучшие качества в человеках, своими гнусностями толкая из на Сопротивление...