Отзывы о книге Дама с собачкой
Hermanarich13 марта 2017Рассказы пятого измерения
Есть вещи, которые внутри больше чем снаружи. Пресловутая "нехорошая квартира" у Булгакова - классический пример. С текстами - аналогичная ситуация. Вот есть объем текста, а есть смысловое содержание этого текста. Если коэффициент 0,1, означает, что на каждые десять символов реальный смысл имеет только один символ. Какой-нибудь любовный роман, где происходит бесконечное сюсюканье и размышления главной героини идут по-кругу - классический пример коэффициента 0,1. У детектива ситуация иная - там надо внимательно смотреть, и его коэффициент уже куда ближе к единице. Так и любой жанр и любое произведение имеет свой смысловой коэффициент. Существуют ли тексты, где коэффициент строго 1? Конечно - расписание автобусов. Каждый символ, каждое слово несет смысловой заряд, никаких красот - жесткая утилитарность (полезность). И есть вещи, внутри которые намного больше, чем снаружи. Рассказы Чехова - реальный пример, когда на 2-х страницах, казалось бы, проходного текста, вдруг оказывается настолько цельный, сложный и живой мир, что начинаешь задумываться, какой здесь коэффициент? 5? 15? То, на что другие писатели-классики тратили сотни страниц - Антон Павлович легко и играючи умещает в 3-х. Причем каких 3-х - каждое слово дышит фактурой, а некоторые рассказы вообще есть изящные головоломки. Читаешь это и понимаешь - гений. Вот одно слово - гений. Чехов был не до конца понятен современникам. Более того, страдающие гигантомахией, видящие гениальность только в объеме, современники (подчас и большие критики, подчас и великие писатели) убеждали его переходить на крупную форму и он, иногда, под нажимом, соглашался и делал рассказ не на привычные 2-5 страниц, а на 40 или 60. Что из этого получалась? Гениальность его не исчезала, но становилась какой-то водянистой, не было ощущения пулевого выстрела - маленький кусочек свинца и невероятные последствия вслед за ним. Много ли мы знаем великих авторов рассказов даже не в отечественной. а в мировой литературной практике? Амброз Бирс на гения никак не тянет (слишком бедна его палитра приемов). Джек Лондон? Марк Твен? Через сколько имен разной величины закончатся пальцы на двух руках? Закончатся ли? Скудность авторов, творцов гениальной малой формы, автоматически возводит Чехова в плеяду великих мировых достояний. И вот эта очевидность, увы, была недоступна соотечественникам. Феномен гениальности Чехова в русской литературе, увы, был недооценен. Лев Николаевич Толстой испытывал к Чехову стойкое раздражение (их полемика в рассказе Крыжовник про три аршина земли стала уже хрестоматийным примером), надо сказать, не взаимное - сам Чехов Толстого любил, и ему нравились его произведения. А Толстой в Даме с собачкой нашел чуть ли не порнографию (Два вопроса - где там порнография? Толстому ли искать порнографию?). Ахматова (хотя казалось бы - где Чехова, и где Ахматова?) тоже как-то не очень любила Чехова. Ходасевич делал высосанные из пальцы противопоставления Чехова и Державина (разумеется, в пользу последнего). Причем даже из писем Чехова видно, что был он вовсе не "кашляющий кровью дохлый интеллигент" а очень жизнелюбивый, хозяйственный (посмотрите как он обустроил свой дом), во многом страстный (страстный - не то слово, если читать его письма к брату о его похода по борделям) - т.е. образ, нарисованный школьными учебниками, был очень далек от истины. Причина же этой неприязни, как по мне, именно в непонимании того, что делал Чехов - привыкшие бороздить океаны Достоевского и Толстого, критики категорически не могли погрузиться на километры вглубь прозы Чехова - их катерочки были для того, чтоб бороздить поверхность, а для анализа Чехова нужен батискаф. Попытаемся в него залезть. Смерть чиновника - казалось бы, юмористический рассказ? Или сага о психическом неврозе, как умственное помешательство мелкого человека (Червяков его фамилия, прекрасный экзекутор - об этом мы узнаем в первом же предложении), как мелкого Червяка разрывает страх, зародившийся внутри него самого? Писатель-постмодернист из ХХI века мог бы сделать роман страниц на 800 на ту же проблематику, и говорили бы, что это гениально, как ухвачен образ мелкого человека, тема психического расстройства, сожаления, паранойи, страха, социального неравенства, когда крупный может раздавить этого Червяка как, кхм, червяка, и пр. Но этот рассказ у Чехова умещен на 3-4 страницы, и читатель даже не успевает остановиться на нем, присмотреться, и увидеть - какие клондайки он в себе таит; Репетитор - рассказ ли о гимназисте, не сумевшем решить задачку, или рассказ о мелкой душонке (ее размер виден даже в столь юном возрасте), получающем удовольствием от незнания ученика, от чувства своего ложного превосходства? Кто знает, вырос ли из гимназиста Егора Зиберова г-н Передонов из Мелкого беса Сологуба? М.б. это и было начало? Но величина рассказа, опять же, приводит к тому, что мы летим дальше, даже не остановившись, и не подумав об этом; Злоумышленник - навязший в зубах со школьных времен, и оттого находящийся как в слепом пятне рассказ - о чем он? Про дурака-крестьянина? Про то, что самое страшное зло в мире творится не со зла, а просто... даже не от тупости, а от пустоты? О бездушности следователя? Какую проблему ставит Чехов? Не проблему ли столкновения глупости и серости злоумышленника с просвященной строгостью следователя? И кто виновник? Злоумышленник ли, или гос.аппарат в лице следователя, которые так окормляет своих граждан? Дает ли на него ответ Чехов? Только ли этот вопрос он ставит? Тоска - мощнейший психологический очерк, заканчивающийся просто эмоциональным катарсисом. Было ли в русской литературе что-то настолько глубокое? Кто глубже проник в человеческую природу - Достоевский в монументальном Преступлении и наказании, или Чехов в Тоске на 5 страничек? Каштанка - история про собаку, или про эволюцию души, как душа животного становится человеческой? От "холеры" у первых хозяев до "тетки" у циркача - это ли не пример прикосновения божественного, делающего из праха земного - человека? Сцена смерти Ивана Ивановича едва ли не самая проникновенная сцена смерти в русской литературе. Смог ли Толстой в своем гениальном творении "Смерть Ивана Ильича" проникнуть глубже, чем Чехов в своей Каштанке о смерти гуся Ивана Ивановича? И тот конец, который Чехов уготовил своему рассказу - как ставшая почти человеческой душа животного с охотой и радостью вернулась в свое обычное, скотское состояние. Такой дули в кармане божественному промыслу в русской литературе ещё не показывали - есть мнение, что это и дуля в кармане Толстому. Гусев - остросоциальная сатира или проповедь царства божьего? Зарисовка из быта солдат или описание адских мук? Попыргунья - сухое морализаторство или личная трагедия автора? Палата №6 - привычное и каноничное "описание нас и нашей страны" (самый простой и самый ленивый ответ, который только можно придумать в отечественном литературоведении) - или же тонкое проникновение в природу безумия? Какой там Кен Кизи с его "Пролетая над гнездом кукушки" - тема раскрыта куда полнее и за куда меньший объем; Учитель словесности (кстати, перекликающийся с Человеком в футляре) - обычный ли это гимн о любви и пошлости, или же это наглядная эволюция, описания того нравственного перерождения, произошедшего с героем? И не о том ли, случайно, и Анна на шее - где главный переломный момент не в светской жизни Анны, а в забытых ей родных? И не о браках ли по расчету? Дом с мезонином - будь я каким-нибудь интеллигентом, с походами в народ из XIX века - от этого рассказа я испытал бы лютую злость к Чехову, когда старшая сестра, которая такая правильная, которая за народ, уничтожает счастье своей младшей сестры, и даже не потому что она тварь, а просто потому, что чужое счастье, за которое, для всех, она выступает - ей глубоко отвратительно, когда дело касается её близкого человека. Человек желающий счастья всем - ненавидит счастье, и готов его разрушить для своей сестры. Таких плевков в лицо народноориентированная интеллигенция не получала ни от кого. Поневоле поймешь ненависть того времени. Мужики - отвратительная грязь, скотство и мерзость русской жизни, и это как-раз тогда, когда «опрощаемся», будем как простые крестьяне, у мужика то хорошо, что правильно, а правильно то, что хорошо. За грустной историей таится полемика со всем прогрессивным обществом того времени - не удивительно, что Толстого передергивало от прозы Чехова. Неудивительна реакция на Чехова - такой плевок в физиономию прогрессивной интеллигенции, видящей в простом мужике чуть ли не образ Спасителя. Ионыч - ожирание души сопровождается ожирением тела (тема ожирения у Чехова вообще проходит красной нитью) - чувства, как и мышцы, если их не тренировать - слабеют, и превращают человека в простое существо, биологический объект. Кто мог суметь изобразить эту динамику лучше Чехова? Он не был символистом, но идея с кладбищем, конечно, мощный символ. Человек в футляре - история ли про школьного учителя, или же что-то большее? Намекаем: учитель греческого языка (!), первое слово которое мы слышим от него - антропос (что означает человек), но ещё и намекает на атропос - последнюю из трех мойр в греческой мифологии, обрезающая нить человеческой жизни. И в противовес - Михаил Саввич (Михаил - имя архангела. Савва - Исав, зверолов, человек полей, продавший свой первородство). Что это? Конфликт тела и души (и да, тело появляется раньше чем душа) и осознание того, что без души тело - просто футляр, и человек без души - человек в футляре, т.е. в гробу. Вероятно, самый сложный из рассказов Чехова. Кстати этот рассказ современники не поняли вообще - все искали идейность в нем. Кретины. Душечка - что это? Пустота, которая может существовать только пока её наполняют? Обаятельная душечка - вампир? Черная вдова? Все люди вокруг неё умирают, а сама она, пока одинока - перестает существовать. Но потом появляются новые жертвы - и она снова существует. Был ли во времена Чехова термин "энергетический вампиризм"? Применим ли он к Душечке? Это гениальный рассказ, намного обогнавший свое время. Чехов - гениален. Его гениальность, увы, в России его времени, из-за перехлестывающей идеологической ангажированности, оказалась просто не понята. Во времена криков шепот не слышен - а через шепот Чехова с нами говорит вечность. Читать и думать на каждым рассказом не менее часа - иначе смысла в этом чтении не будет - в свои 5 страниц он закладывает больше смысла, чем иные классики могут вместить в полноценный роман
19 понравилось343
Комментарии 2
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
"Много ли мы знаем великих авторов рассказов даже не в отечественной. а в мировой литературной практике?" Мало. Я бы Теодора Драйзера непременно поместил в этот список. И Проспера Мериме. И Мопассана. У Валентина Катаева есть блестящие рассказы (см., например, сборник "Железное кольцо"). Некоторым Юрий Нагибин нравится, но я, грешный, ничего у него не читал, за исключением повести "Перекур". Есть ещё Бунин, но он чертовски своеобразен. Его отдельно от всех надо обсуждать.