Отзывы о книге Конвой
CoffeeT20 октября 2026Медленная готовка
Всем привет, я на минутку! Относительно недавно вот гулял-ходил по Москве и случайно набрел на новый, внимание, нишевый книжный магазин - Озеро. Внутри - рай для собирательного любознательного интеллектуала. Есть, конечно, пара стеллажей и для нас с вами, но если вы пришли за жанровой литературой или чем-то cozy - то в другой раз. И в другом месте. А вот если вы ищете какой-нибудь малотиражный, неформатный нон-фикшн вроде Адама Туза - вам сюда. Ну и в целом магазин уже с открытия пропитан такими вайбами, что нет-нет, да с собой хочется прихватить что-нибудь да эдакое. Перед мной вот мужчина купил какой-то нон-фикшн исторический недорогой, на кассе что-то понял внутри себя, торопливо схватил с соседнего шкафа какой-то альбом (аля ташеновский, но наряднее) с Хокни за 12к рублей, едва слышно скрипнул зубными поверхностями на кассе, заплатил и был таков. Освобожденный от каких-либо предрассудков (что из книжного без книги никак нельзя), я уже думал было последовать за любителем Хокни, но тут увидел маленькую, серенькую книжку. Шведский мастер хардбойлда на воде? Писатель, которого я слышу первый раз? Немедленно заверните. Нет, альбом Сая Твомбли – в следующий раз.
Забегая вперёд, у меня сейчас будет целая серия рецензий, как будто я - фестиваль авторского кино в Локарно. Потому что такая вот география скоро случится: Швеция, потом Румыния, Аргентина и Россия. Как будто группа на чемпионате мира по футболу, да? Кстати, это не какой-то авторский проект типа «Мои Нобелевские/Букеровские/Гонкуровские лауреаты» (ради второй я, кстати, скоро начну читать на английском венгра Давида Солои/Шалаи). Просто так получилось, что у меня по ранее согласованному плану подряд выпали 4-5 больших кинга/иванова/симмонса, а я же не могу оставить себя совсем без современной, опять позволю себе, нишевой литературы. И вот так, с Озера все и началось, что было потом - расскажу потом. Пока же, покажи мне, швед, свой хардбойлд!
Кстати, про шведа. Вы вообще слышали про такого автора? Ставлю 100 крон, что нет. Кто же он? Торстен Юнссон - шведский писатель, автор, журналист. Возможно, серый кардинал шведских нобелевских академиков в конце 40-х (переводчица в послесловии рассказывает историю, что вдова Юнссона сказала жене Фолкнера (лауреат 1949 года), что Уильям обязан такой почестью во многом переводу Торстена). Возможно, вполне так все и было. За свою короткую жизнь (1910-1950), Юнссон успел издать парочку сборников рассказов и всего один роман, собственно, рецензируемый «Конвой». Также, не лишним будет добавить, что в 1943 году Торстена отправили корреспондентом в Штаты (они полноценно вступят в войну год спустя, в 1944) - переплыть Атлантику в составе конвоя у него была возможность. Собственно, во многом, этот практический опыт (а также отношение к войне, переданное через героев произведения) и составили собой единственный роман шведского автора, изданного в 1947 году. Поплыли, собственно, к нему.
Не знаю, кто там в издательстве Ивана Лимбаха решил поместить на обложке про «мастера харбойлд рассказа» (если быть точнее, это цитата журналиста шведской газеты Маркуса Эриксона, но чьи-то руки ее поместили жеж), но «Конвой» — это анти хардбойлд; я бы даже, сказал, что это слоукукинг (но не слоубернер, нет). Вообще, поместить своих персонажей в герметичное пространство, где ничего толком не происходит и построить среди них внятный сюжет (не детективный) - задача со звёздочкой. Проблема не только в замкнутости пространства, где должно что-то происходить (а ничего, как правило, не происходит), но и в неминуемой необходимости создавать сложные характеры; литературное судно как-то же должно плыть. Но давайте к началу, а то я куда-то сразу прыгнул (известно куда - на сотрудника издательства). Ну в смысле, может рассказы Юнссона и правда другие, но так мы и не сборник рассказов покупаем, innit?
Итак, июль 1943 года, самый разгар войны. Огромный конвой, объединяющий непонятно сколько торговых и пассажирских судов, медленно двигается через Атлантику из полыхающей Европы к берегам Америки. В центре повествования — старый пароход «Барама», на борту которого собралось около тридцати пассажиров. Тут все: поляк, американец, англичане, французы, даже колоритный ямайский торговец Банана Джо. Собственно, le fil conducteur романа очень простой - приплывут ли из сумрака водных глубин немецкие подлодки с торпедами или нет. Атмосфера, как понимаете, так себе. А тут ещё целый ворох переживаний, рефлексий и психотравм. Собственно, вот и все. Ничего сложного, но, как уже говорил выше, Юнссон сам плавал и хорошо понимает, что к чему. Во-вторых, как оказалось (ближе к концу романа), шведский журналист - ещё и талантливый писатель: поэтому читать это нединамичное действо очень интересно. Тем более, кое-что, всё-таки происходит.
Условно главным героем романа является польский эмигрант Боровский, который (это становится ясно по его жутким, отрывочным снам) пережил some nasty времена. В качестве основного аккомпанирующего состава выбраны юная журналистка («девица») Кэтрин и тот самый колоритный балагур-пройдоха Банана Джо. Все вышеперечисленные персонажи - условно основной каст, которому сопереживаешь чуть больше остальных. А остальные, кстати, тоже не сидят без дела - тут целый мультинациональный зоопарк, где все предаются разными переживаниями (французы - что быстро сдались, швейцарец – что заняли сомнительный нейтралитет, русский - что мы скоро победим и во всем мире будет коммунизм). Все это создаёт такую полифонию, как будто ты сидишь в лобби отеля; одновременно играет музыка, кто-то разговаривает чуть тише, кто-то - чуть громче. Очень умело и мастерски созданная мизансцена. Только советский дипломат постоянно фальшивит, а с другой стороны - кто-то тут должен быть слегка карикатурным, верно? Юнссон же снимал, так сказать, пробу в историческом моменте - наверное, он чувствовал получше. В любом случае, с героями все отлично.
Не зря Юнссон и читал/переводил Хемингуэя, Дом Пассоса и других парней. Он двигает сюжет (напоминаю, все плывут в лодке и ничего не происходит), очень лаконично, как будто это журналистская зарисовка. В этом смысле особенно показательна сцена, когда с другого края огромного конвоя всё-таки кто-то приплыл из темных глубин. Здесь нет каких-то фейерверков, кинематогрофичной съемки. Есть только какое-то марево на горизонте, сжатые руки на релинге, новый виток плохих снов. Литературно исполнено просто блестяще. Это не только уже личный опыт автора, это глубокое понимание литературных процессов, что не всегда и везде нужно писать, на что ты смотришь и что ты видишь. Боровский половину книги проводит в той ещё дезориентации, но как же понятно, что с ним происходит. Так и в сцене «марева на горизонте» - ничего не видно, но увеличившаяся величина волн все объясняет. Очень здорово.
Многие герметичные романы (как и многие герметичные детективы тоже) страдают от концовки, когда крышечка открывается, герои оказываются «на воле» и автор не знает, что с ними делать. «Конвой» kinda повторяет этот путь. Пошла ли этому художественному произведению «закрытая» концовка, хорошая или плохая? Она бы, конечно, утратила этот философский флер, да и в 1947 году, возможно, в будущее смотрелось именно так, «с открытым финалом». С другой стороны, не стала бы позитивная концовка сигналом надежды на доброе будущее? Ведь там пара абзацев добавить и все кошмары послевойны убрать на полочку. Извиняюсь, три. В третьем Банана Джо должен просто сидеть на пляже, смотреть как вдалеке идёт дождь и пить теплый, противный виски. Ладно.
У этой книги есть ещё один смысл, которым делится переводчик Елизавета Голубева в своем послесловии. Кстати, Елизавете шатаут за прекрасный перевод, уверен, что Торстен Юнссон бы, как коллега по цеху, оценил с положительной стороны. Так вот, переводчик романа подсвечивает в своем outro новый дополнительный смысл (связано с Боровским), который может вас заставить посмотреть на эту книгу вообще по-другому. И тут у меня два комментария. Во-первых, как хорошо, что эта заметка убрана в конец, а не в начало, я бы не хотел, чтобы она управляла моим читательским опытом. Во-вторых, хотя Елизавета Голубева наверняка права в своих изысканиях (кстати, хорошая журналистская работа, без иронии), но как же «Конвой» может восприниматься уже (от слова узко), чем он есть. Да, можно лучше понять Боровского, всю эту ответственность за молчание и коллаборационизм (это отдельная тема), но как же он хорошо звучит (хоть и солистом) в составе хора «Барама». Как же хорошо он показан как часть коллективной бегущей Европы навстречу новой жизни. Это я к тому, что «Конвой» вполне можно интерпретировать, может и менее правильно, но художественно и литературно. А почему бы так и делать.
Итого! «Конвой» — это прекрасный роман, написанный участником событий; роман, передающий весь хаос жестокой войны и растерянность ее вольных и невольных участников. Торстен Юнссон создал небольшой, но очень выразительный и, главное, чудесно написанный коллаж: одновременно тревожный, душеспасительный, отражающий свой цайтгайст. Конечно, в мировой литературе про Вторую Мировую войну есть много чего более значимого, но, если у вас есть час, а вы любознательный интеллектуал, только вышедший из магазина Озеро (необязательная часть) - возьмите и прочитайте. Яркое, самобытное и прекрасное произведение.
Читайте хорошие книги!
Ваш CoffeeT
47 понравилось181
Комментарии 4
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
блин, мое любопытство сгубит всю фестивальную интригу (какой "закрывай", эээ!) (на какую букву румын начинается?)) нет, нет, не говори, ладно!)
(¡я пошла читать аргентину!)
>сейчас будет целая серия рецензий, как будто я - фестиваль авторского кино в Локарно
аргентину жду! а чо, а чо там! пытается заглянуть за плечо я тоже хочу! (если я еще не читала)
за шведа спасибо, тоже себе ее добавила, но пока читала какую-то ерунду по советам кости мильчина, мне теперь что-то нормальное надо